В этом году исполнится тридцать лет, как не стало выдающегося кинорежиссера, художника и большого выдумщика Сергея Параджанова.
Человек он был удивительный. И даже, если бы он как художник (в широком смысле слова) не создал ничего выдающегося, не только на Кавказе еще долго будут ходить о нем легенды. Кстати, некоторые из них Параджанов создавал сам, на другие провоцировал своим образом жизни. Одна из них такая.
Приехал как-то к Сергею Параджанову Андрей Тарковский, и первое, что он увидел, была привязанная к батарее маленькая лошадка, пони, как потом выяснилось, взятая хозяином дома напрокат в цирке. И это на шестом этаже! Пол засыпан опилками. Тарковский решает: в квартире – ремонт. Но! У стола стоит Параджанов и, не глядя, наливает в изящный бокал красное вино. Вино льется на ажурную скатерть. Параджанов этого будто бы не замечает. Взгляд его устремлен к двери, где топчется растерявшийся Тарковский.
- Сергей, у вас вино переливается через край, - наконец приходя в себя, говорит он.
- Когда к тебе в гости приходит сам Тарковский, еще не то может произойти!
Как потом говорили знающие люди: сцена от начала до конца была срежиссирована Параджановым. Она - словно кадр из его кинофильма.
Да, конечно, Сергей Параджанов был большой чудак, но, главное, он был великий режиссер. Его картина «Тени забытых предков» завоевала 28 призов на международных фестивалях. К началу 70-х годов прошлого века он был знаменитостью мирового уровня. В связи с этим – еще одна история.
Когда Параджанова посадили по обвинению в изнасиловании… мужчины, великие Тонино Гуэрра и Микеланджело Антониони, приехав в Москву, просили председателя Госкино Ермаша передать собранные итальянскими кинематографистами 40 тысяч долларов в соответствующие органы:
- Пусть в камере Сергея будет и холодильник и телевизор.
Филипп Тимофеевич – надо отдать ему должное - деньги не взял:
- В наших тюрьмах условия для всех одинаковы!
Впрочем, может быть, этого и не было. Может, это еще одна из легенд о Параджанове?
Пятнадцать лет назад, если не ошибаюсь, в июне 2005 года в Российском этнографическом музее была развернута выставка, знакомившая петербуржцев с Параджановым-художником. Называлась выставка: «Моя ворожба не напрасна». В экспозиции были представлены экспонаты из собрания ереванского Музея Сергея Параджанова: рисунки и коллажи, выполненные Сергеем Иосифовичем в том числе и в заключении, эскизы к фильмам, набор дамских шляпок «Памяти несыгранных ролей Нато Вашнадзе», куклы «Лиля Брик», «Автопортрет». Кстати, один из представленных коллажей был подарен музею Людмилой Путиной, тогда еще женой президента России.
Накануне открытия выставки мне удалось побеседовать с директором музея Сергея Параджанова - Завен Саркисян увлеченно рассказал о своем друге. Предлагаю вашему вниманию рассказ его в виде монолога.
Решение о создании музея принял ЦК компартии
Музей был открыт в 1991-м году, а основан фактически в 1988-м. Инициаторами его создания были сам Сергей и я. Параджанов попросил:
- Все, что я сделал, перевези из Тбилиси в Армению.
Я предложил:
- Сергей Иосифович, давайте там сделаем вашу выставку.
Мы сделали выставку, которая пользовалась ошеломляющим успехом. Тогда у меня появилось моральное право обратиться к высшему партийному руководству республики. Благодаря секретарю ЦК компартии Армении Карену Серобовичу Демирчяну, правительство буквально в одни день приняло решение: построить Параджанову двухэтажный дом и создать в нем музей. При жизни! Совмин выделил 40 тысяч рублей на закупку экспонатов. Узнав об этом, я сказал партаппаратчикам:
- Сергей готов все, что у него есть, подарить музею. Но человек всю жизнь нуждался в деньгах, не правильнее ли будет эти деньги отдать ему?
Так и сделали.
В Ереване Сергей Иосифович жил когда в гостинице, когда у друзей, он часто приходил к строящемуся дому, но поселиться в нем
была не судьба. Рак! Медицина оказалась бессильна.
«Три дня г… не видел!»
Познакомились мы с Параджановым в 78-м году. Это могло произойти и раньше - у нас были общие знакомые. Но я занимался поп-музыкой, у меня было свое дело. Я, конечно же, много о нем слышал, следил за его творчеством, переживал, когда Параджанов оказался за решеткой. Мы встречались во время его приездов в Ереван. Иногда с друзьями ездил к нему в Тбилиси. Постепенно сблизились, подружились.
Познакомиться с Параджановым - труда не составляло. Люди запросто подходили к нему, здоровались, называли себя, вот и все. Параджанова знали тысячи людей. Он был как магнит. По городу прокатывался слух, что приехал Параджанов, и люди - знакомые, не знакомые - шли, чтобы его увидеть, поприветствовать, понаблюдать за ним со стороны. В гостиницу шли - как в театр! Стояли и ждали, когда Параджанов выйдет из номера, пройдет мимо. Я не раз видел огромное количество людей, выстроившихся вдоль всего длинного гостиничного коридора.
У Параджанова было потрясающее чувство юмора. А какой он был рассказчик! Помню, вернулся Сергей из Америки в Тбилиси. Я тогда целый день провел с ним. Он сразу начал делиться впечатлениями о поездке, рассказывал подробно, в деталях.
- Слушай, - говорит, - там такие туалеты! Не успеваешь до конца дела свои сделать, все уносит вода! Невероятно!
Это всего лишь маленький фрагмент его рассказа.
В тот день мы не расставались. И где бы ни появлялись, Сергея спрашивали:
- Ну как там Америка?
Параджанов рассказывал, рассказывал, но ему надоело повторять одно и то же, и он постепенно начал сжимать свой рассказ. Рассказ получался все короче и короче по времени, но более плотный по содержанию. Вечером идем по студии «Грузия-Фильм», и кто-то кричит:
- Серго! Ну как там Америка?
- Потрясающе! - говорит: - Три дня г… не видел!
«Не получится из Джигарханяна отец!»
Его фильмы сделаны по такому же принципу. Параджанов был убежден, что эпизод не надо снимать в развитии: начало, середина, конец; какие-то части можно опускать, и суть от этого не пострадает.
В кино для Параджанова очень важен был типаж. В его картинах многие роли исполняли не актеры. Он избегал работы с примелькавшимися лицами. В «Исповеди» в роли отца Сергей очень хотел снимать Армена Джигарханяна. Но подумал, подумал и - отказался:
- Не получится из Джигарханяна отец! Он уже столько ролей сыграл! Все равно люди на него будут смотреть как на Джигарханяна!
Исключение сделал для Софико Чиаурели! Она идеально совпадала с образом матери.
А как он снимал фильмы! Это интересно уже само по себе - как он работал на площадке. Становился рядом с оператором за камерой и актеру говорил:
- Все, что я буду делать - повторяй!
Актеры часто не понимали, что от них требуется.
Есть у Сергея в одной из его картин кадр: много людей двигается одновременно, но все в разном ритме. Человек играет на барабане, но ритм выбивает в два раза быстрее, чем двигаются люди. Я потом спрашивал актера, игравшего барабанщика:
- Ты понимал, что делаешь?
- Что тогда можно было понять! - ответил он. - Бред какой-то! А сейчас, когда смотрю картину, понять не могу: как такую гениальную сцену можно придумать и снять?!
Сергей очень пластичный человек был. И если актер не мог повторить то, что делал Параджанов, он упрощал задачу. А вот по поводу того, что некоторые зрители жаловались, что ничего не понимают в его кинокартинах, говорил:
- Художник не может опускаться до уровня зрителя. Зритель должен сделать шаг вперед или подняться до уровня художника.
«А Шишкин не такой уж плохой художник был!»
Какие-то вещи Параджанов делал интуитивно, а потом оказывалось, что так оно и было или могло быть. Стопроцентное попадание получалось. Несколько лет назад из Колумбии в Армению приехал кинематографист, считающий себя учеником Параджанова. Он изучает его творчество. В альбоме «Западная Армения» он увидел фотографию: дети поют в церковном хоре. Один к одному кадр из картины Параджанова!
- А! Теперь, понятно, откуда он взял эту сцену! - обрадовался колумбиец.
- Нет, - говорю, - Сергей Иосифович не мог видеть этот снимок. Потому что книга издана в Париже в 95-м году, через 5 лет после его смерти.
Художник Давид Боровский рассказывал. Встретились они с Параджановым, когда Давид Львович в Театре на Таганке работал над спектаклем «А зори здесь тихие».
- Что новенького? - спрашивает Сергей.
- Да вот пьесу какую-то странную ставим. Не могу найти сценическое решение.
- Ну-ка, расскажи, что там и как.
- Во время войны в глубоком тылу женский батальон… - начал Давид. Выслушал его Параджанов, взял спичечный коробок, положил плашмя и говорит:
- Действие будет в кузове грузовика проходить.
Все гениальное просто!
Навещали мы Параджанова в Боржоми в больнице после операции. Заходим в палату. Лежит, куда-то мимо нас смотрит. И вдруг ни с того ни с сего заявляет:
- А Шишкин не такой уж плохой художник был!
Что такое? Какой Шишкин!? Оглядываемся машинально. А сзади нас - зеркало. В нем отражается кусок соснового леса. Ну, совсем как на картине Шишкина.
«Смотрел ваше «Преступление» как наказание»
Параджанов своим творчеством откликался на многие происходящие в мире события. Откуда он всё про всё знал? Телевизор не смотрел, книг, газет не читал. По крайней мере, никто его за чтением не видел. Может, в тюрьме читал? Но дома у него книг не было. Один корреспондент попытался оспорить этот факт:
- Я у вас дома книгу увидел!
Молниеносная реакция Сергея:
- Это кто-то забыл.
Не из космоса же он черпал информацию. Что-то, конечно, узнавал от людей. Мог вцепиться в человека и не отстать, пока не выспросит все, что его интересует. Мог всучить кому-то томик Шекспира, посадить напротив себя:
- А ну-ка прочти мне.
Помню, я ему одну статью читал. Он очень смешно всё комментировал.
Очень острый на язык был человек. Один режиссер возглавлял Союз кинематографистов – не будем называть его фамилии. Все киношники старались дружить с ним. От него во многом зависели и поездки на фестивали, и путевки в санатории. Посмотрел Параджанов фильм этого режиссера - «Преступление и наказание» называется. И дает телеграмму на «Мосфильм». Мог бы и по домашнему адресу послать. Нет, на «Мосфильм»! Вся студия текст телеграммы будет знать. «Мосфильм». Такому-то. Смотрел ваше «Преступление» как наказание».
Вкус у Параджанова отменный был! Вся студия у него спрашивала: плохой или хороший тот или иной фильм, стоит ли его смотреть. Если скажет Сергей Иосифович «хороший», значит, хороший. Иди и смотри. Если говорил: «г…!», значит, чего время зря терять. Всегда был искренен. Его украинские друзья скульпторы Грицюк и Сенкевич попросили:
- Сережа, на конкурсе памятников «Бабий Яр» есть и наш проект. Приди, поддержи.
Пришел, посмотрел. Началось обсуждение. Грицюк с Сенкевичем просят:
- Дайте Сереже слово!
Параджанов всех ругает, и их проект тоже. Обиделись они, после упрекают:
- Сережа, мы тебя зачем пригласили? А ты говоришь: на ушную раковину похоже!
- А разве не похоже?!..
«Мы коммунистов на словах имели…»
Независимый был! Это не нравилось властям. Ему открыто говорили:
- Ты все равно у нас сядешь! Какая разница за что.
На него пытались повесить торговлю антиквариатом, иконами, дачу взятки. Наконец, придумали, что он изнасиловал мужчину. Сергей ни в чем не был уличен. И Воробьев этот, якобы пострадавший, не жаловался, заявлений не писал. Они его сами где-то нашли, напугали, пригрозили. А Параджанову сказали:
- Ну какая тебе разница, признайся - год условно дадут. Освободят прямо в зала суда.
Воробьев был на голову выше Параджанова. В зале суда все смеялись: как такого можно было изнасиловать? Очевидцы рассказывали: судили Сергея в светлый солнечный день, а когда судья поднялся, чтобы огласить приговор, вдруг резко потемнело, откуда-то на небе появились черные тучи, загремел гром. «Пять лет строго режима!» Следователь Макашов как услышал, говорит:
- Ну за пять-то лет мы тебя уничтожим!
Мужеложство – плохая статья. Не любят таких на зоне. Но к Сергею зэки нормально относились. Шутили:
- Мы коммунистов на словах имели, а ты на деле!
Воробьев был членом КПСС.
«Параджанов и в тюрьме работал!»
Музей Сергея Параджанова - самый посещаемый музей в Ереване. Он работал все тяжелые для Армении годы. Даже тогда, когда не было ни тепла, ни света. Чтобы люди понимали: в мире есть и другие ценности, не только деньги. Я помню, как некоторые посетители, уходя, говорили:
- Параджанов и в тюрьме работал! Теперь мы тоже знаем, как дальше жить.
В тюрьме, когда у него не было бумаги, Параджанов рисовал на полях газет. В основном, рисовал любимые образы или дорогих ему людей, но попадались и случайные персонажи, и мифические. Тут и Адам с Евой, и Дон Кихот, и Виктор Шкловский, и Шамиль. Рисунки крохотные. Чуть больше почтовой марки. «Эти рисунки хоть и очень маленькие, но вложил я в них очень много», - писал Сергей в письме из тюрьмы.
Параджанов почему-то думал, что он умрет в тюрьме. Взял и изобразил себя в гробу на фоне горы Арарат, его оплакивает Католикос всех армян. Картину назвал «Оплакивание кинорежиссера». В тюрьме сделал коллаж «Плачущая Джоконда». Из «Огонька» вырезал репродукцию, и сделал так, что Джоконда слезу смахивает. Написал: «Если я умру, Джоконда будет меня оплакивать» и послал на волю.
В последний год жизни он 12 Джоконд сделал! Серию назвал «Несколько эпизодов из жизни Джоконды». Одной придал облик Данте, другую поместил в ад. Если повнимательнее присмотреться, можно видеть, что каждому обитателю ада мужского пола он приделал детородный орган. Хулиганил… «А почему нет?» - подумал, когда однажды в тюрьме увидел Джоконду, которая не только улыбалась, но и подмигивала и даже плакала. Она была выколота на спине у зэка.
В Винницком лагере, когда работал на погрузке-разгрузке сахарного песка, Параджанов из обрывков мешковины сделал куклу-портрет Лили Брик. Потом только оборкой парчовой платье украсил.
Среди его работ были и такие, за которые запросто могли посадить. Например, «Троица». В коллаже их две. Та, которую почитают христиане. И - на ее фоне – коммунистическая «троица - Ленин, Сталин, Троцкий. «Тройка». «Тройки» миллионы людей расстреляли без суда и следствия.
На зоне, в карцере, на алюминиевых крышках от бутылок из-под кефира, найденных на помойке возле туберкулезного барака, Сергей Параджанов ногтем вытеснил портреты великих мира сего – Ришелье, Рылеева, еще кого-то. Лет через десять один из этих «талеров», как их называл Параджанов, попал в руки Федерико Феллини, и тот велел отлить по «образу и подобию» серебряную медаль для награждения на фестивале в Римини.
Автор текста - Владимир Желтов