Однажды одна моя девушка, точнее она была мне не девушка, мой папа сказал бы, что это подруга, но я, чтобы никого не запутать, скажу вам моя friend with benefits /подруга с выгодами/ захотела рассказать мне о своих детских травмах.
Я об её детских травмах слушать не хотел, но не успел сменить тему до того как она уже начала говорить. Она сказала, что мир, наш мир, в котором мы с вами, взрослые и серьёзные люди живем, этот мир похож на детский мир. И она объяснила, что сейчас, когда она слышит «детский мир», в её голове появляется очень успешная и быстрорастущая российская компания, недавно осуществившая повторное размещение акций на открытом рынке, а когда-то, когда она была маленькой девочкой и не имела экономического образования, когда она слышала «детский мир», в её голове появлялся огромный магазин игрушек.
И каждый год на день рождения мама приводила её в детский мир и говорила: выбирай, что ты хочешь в подарок. А она ходила, выбирала, а потом возвращалась к маме и говорила: я хочу всё.
И тогда мама просила её выбрать всё-таки что-то одно. И тогда она отвечала, что или всё, или ничего. И тогда мама говорила, что не может купить весь детский мир, потому что у неё нет столько денег, и нужно выбрать что-то одно, а иначе все просто пойдут домой. И все шли домой. Потому что моя девушка, то есть моя ненастоящая девушка, никогда не могла в детстве выбрать что-то одно.
И вот теперь, когда детский мир это уже не магазин игрушек, а очень успешная и быстрорастущая российская компания, недавно осуществившая повторное размещение акций на открытом рынке, моя ненастоящая девушка все ещё не может выбрать, и поэтому, когда нужно выбрать один из нескольких или один из многих, она по прежнему говорит: мне нужны все. И когда она все же принимает решение выбрать одного, ей хватает пары минут, чтобы осознать, что она выбрала его головой, но телом она продолжает выбирать всех.
И когда моя ненастоящая девушка решила поделиться со мной этим переживанием, я сделал вид, что её не существует, то есть я представил, что у меня нет девушки, то есть подруги с выгодами, вообще. И когда она закончила рассказ и спросила меня, что я думаю, я сказал «хорошо». И когда она спросила, что именно здесь хорошо, я сказал «всё». И когда она сказала, что не видит в этой истории совсем ничего хорошего, я сказал, что это зависит от того, хочет ли она сама у это хорошее здесь увидеть, и если она не видит, значит видеть она просто не хочет. И она сказала «понятно». А я сказал «конечно понятно, чего же здесь непонятного»
И больше мы никогда не виделись. Потому что выбирая одного мужчину, невозможно выбрать всех. Даже выбирая каждый день одного другого мужчину, невозможно выбрать всех. Но даже выбирая всех, невозможно выбрать всех, потому что всех мужчин так много, что всей жизни не хватит, чтобы выбрать каждого из них.
Поэтому после того как мы больше никогда не виделись, мы встретились ещё раз, а потом ещё раз, и ещё бесчестное количество раз, потому что выбирая всех невозможно выбрать всех, но выбирая одного, одного выбрать возможно. А так как моя ненастоящая девушка была человеком прагматичным и предпочитала синицу в руках, а не журавля в небе, она выбрала меня ещё один раз, и ещё один раз, и потом ещё очень много раз она выбрала меня ещё один раз. И каждый раз она хотела поделиться со мной переживанием о своих детских травмах, и каждый раз в этот момент я представлял, что её не существует. Но так как я тоже был человеком прагматичным и тоже предпочитал синицу в руках, а не журавля в небе, вместо того чтобы найти другую подругу с преимуществами без детских травм, я каждый раз снова и снова выбирал мою ненастоящую девушку.
И однажды, а это был красивый солнечный день, когда мы в очередной раз выбрали друг друга, мы выбрали друг друга так сильно, что случайно оказались мужем и женой. И оказалось, что последние несколько лет, когда мы выбирали друг друга, моя ненастоящая девушка говорила о том, что любит меня и хочет завести со мной детей, а я, так как все ещё думал, что она о своих детских травмах, каждый раз, когда она начинала говорить, представлял, что её просто не существует. Но все это время она существовала, и если представить, что моя ненастоящая девушка не существует я ещё как-то мог, то представить, что не существует моя настоящая жена я не мог совершенно. И тогда я подумал о том, сколько в мире есть девушек красивее и моложе моей жены, и я не смогу уже выбрать не то что всех этих девушек, я не смогу уже выбрать ни одну из этих девушек, потому что теперь я должен каждый день выбирать свою жену. А когда наши ещё не существующие дети вырастут и мы разведёмся, уже ни одна из молодых и красивых девушек не захочет выбирать меня. И тогда я зашёл в спальню, а там спала моя настоящая жена. И сначала я думал, что её можно спрятать в чемодан, а потом я думал, что её можно вынести из дома пока она спит, и пока я думал, как именно её выносить: ногами вперёд или ногами назад, моя жена открыла глаза и сказала, что хочет поделиться со мной своим переживанием по поводу событий, которые однажды произошли в детстве. И я первый раз в жизни в этот момент не стал представлять, что её не существует. И она рассказала, как в детстве она хотела устроить банные процедуры для своего волнистого попугайчика, и она взяла розовую пластмассовую ванну для барби и поставила её в клетку попугайчика. Но он не стал в ней купаться, и тогда она взяла самого попугайчика, посадила его в пяти литровую бутылку и налила туда воды. Но попугайчик и там не стал плавать, потому что он захлебнулся и умер. И когда она закончила, я сказал, что тоже хочу поделиться своим переживанием по поводу событий, которые однажды произошли в детстве. И я рассказал, как однажды, когда мои родители поссорились, мама кинула в папу упаковку гречки. Упаковка порвалась и килограмм гречки рассыпался по кухне. Он рассыпался так, что каждая крупинка гречки упала отдельно. И тогда папа ушёл к своей ненастоящей девушке, а мама ещё две недели смотрела на гречку и плакала. И тогда я пришёл к папе домой, а папы там не было, там была только та женщина, к которой он ушёл, и я сказал ей: ты ненастоящая папина девушка. И она ответила, что возможно она ненастоящая папина девушка, но она настоящая папина жена. И тогда я вернулся домой, подмел гречку, выбросил в окно и представил, что её не существует, что не существует ни гречки, ни новой настоящей папиной жены, ни моей мамы, которую теперь вряд ли кто-то выберет. И когда я закончил рассказ, моя жена сказала «как трогательно». И я спросил, что именно здесь трогательно, а она сказала «всё». И она добавила, что это как в мексиканском сериале, когда Тереза узнаёт, что Педро ей изменил. И я ответил «понятно», а она сказала «конечно понятно, что же здесь непонятного». И мы легли спать. И когда я засыпал, я так и не мог решить, как её выносить: ногами вперёд или ногами назад