— Люди иногда возвращаются, так? Из них получаются привидения, но они не исчезают совсем. Я прав?
— Он не вернется.
— Кто?
— Сириус Блэк.
— Но ты же вернулся! Ты снова здесь, хоть и умер… ведь ты не исчез!
— Волшебники могут оставить на земле свой призрачный образ, и он будет бродить по тем местам, где они некогда ходили при жизни. Но очень немногие волшебники избирают этот путь.
— Но почему? Все равно — это неважно… Сириус никогда не боялся стать исключением — он вернется, я знаю!
— Он не вернется. Он… пойдет дальше.
— Разве Невилл не рассказывал тебе, почему он живет с бабушкой?
Гарри покачал головой. Как же так могло выйти, что за четыре года общения с Невиллом он ни разу не спросил его об этом.
— Да, они говорили о родителях Невилла. Его отец Фрэнк был мракоборец, как профессор Грюм. Его с женой пытали, хотели выведать, где находится Волан-де-Морт. Ты сам слышал.
— И они умерли? — тихо спросил Гарри.
— Нет. Они потеряли рассудок, — в голосе Дамблдора звучала горечь, какой Гарри никогда не слышал. — Они оба сейчас в Больнице Святого Мунго, где лечат магические болезни и травмы. Невилл, полагаю, навещает их с бабушкой на каникулах. Но они не узнают его…
- Да нет, это письмо от моего крёстного отца.
- Крёстного? У тебя нет крёстного отца!
- Да нет, есть. Он был лучшим другом папы и мамы. Он, к тому же, осужден за убийство, но сейчас в бегах. Ему нравится получать письма от меня... Он проверяет, что у меня новенького... не обижает ли меня кто...
«Смерть пересекает наш мир подобно тому, как дружба пересекает моря, — друзья всегда живут один в другом. Ибо их потребность друг в друге, любовь и жизнь в ней всесущи. В этом божественном стекле они видят лица друг друга, и беседа их столь же вольна, сколь и чиста. Таково утешение дружбы, ибо хотя о них и можно сказать, что им предстоит умереть, всё же их дружба и единение существуют, в наилучшем из смыслов, вечно, поскольку и то и другое бессмертно»