Начало:
Оружейник Пётр. Продолжение традиций
Сказано, сделано. Небольшой дом у самого перешейка, соединяющего остров с крепостью и побережье, вырос за считанные дни. В избушке поселился Козьма. Жил скромно, принимал страждущих, исцелял по мере сил. Матушка благословляла его, не прост старец, ой, не прост. Тянуло её к нему, как обжору к сладостям. Так и съела бы целиком. Мудрый, спокойный, благочестивый. А говорил-то как! Как будто большую ложку в бочку мёда зачерпнул. Сладко.
Каждый день они вели со старцем беседы. О жизни, о смерти, о Царствии Небесном, о свободе, которую так любил странник.
– Слышала, матушка, что у соседей творится? – спросил Козьма.
– У каких соседей? В уезде? – ответила вопросом на вопрос Калиса.
– В соседнем мужском монастыре лихоимство творится. Новый настоятель самоуправством занимается. С иноков три шкуры дерёт, а себе карманы набивает златом.
– Иларион? – встряхнулась настоятельница. Вот оно! Предчувствие.
– Он самый. Хорошо, что не пошёл я к ним. Сердце подсказало, чёрно у них в монастыре.
– А тебе кто сказывал про лихоимство?
– Бежали два монаха от Илариона. Третьего дня у меня останавливались. Жалились больно, жизни не даёт, затравил всех ядом своим.
– Бог всё видит, – покачала головой Калиса.
– И это правда.
Осень наступила рьяно, ворвалась в уральские края, как кавалерист в захваченный вражий город. Только что цветы и травы благоухали в полях, уже промозглый ветер продувал прохожих насквозь. Калиса стояла у окна, смотрела, как кружились в осеннем танце жёлтые листья, разглядывала монастырский двор, нарадоваться не могла. Чистота у них, порядок, амбары полны запасов. Хорошо подготовились к зиме.
– Беда, матушка! – ворвалась в келью Евдокия.
– Господи! Что ж ты кричишь-то так? Как Ирод окаянный. Испугала.
– Беда, говорю, – уже спокойнее произнесла монахиня, села на скамью, пытаясь отдышаться. Бежала долго.
– Что случилось, сестра? – спросила Калиса, подходя к подруге.
– Козьму забрали, – выпалила монахиня, глазища больше окуляров выпучила.
– Кто забрал? Толком говори, – спокойно сказала Калиса, предчувствуя неладное.
– Земский исправник.
В уездный город ехать недолго, пару часов по хорошей погоде, и ты на месте. Всё это время Калиса была сама не своя. Острые иголочки изнутри кололи грудину. Как же так? Неужели арестуют Козьму да в кандалы закуют? Наплел паршивец завистливый, доложил кому надо. Якобы старец сеет смуту среди крестьян, богохульствует, замечен в воровстве. Конечно, Иларион слюной изошёл, как узнал, что слава о святом человеке за пределы округи пошла, а о нём слово хорошего никто никогда не сказал.
Но когда она приехала на место, сначала опешила, а потом умилилась увиденному. Исправник, здоровенный детина с гусарскими усами, ухаживал за Козьмой, как за кисейной барышней. Чаю изволите? Пожалуйста. Баранки маковые надобно? Вот они. И смотрел на старца, как мальчишка в базарный день на петушок на палочке. Готов был облизать со всех сторон.
– Ошибся настоятель Иларион. Так ему и передам. Идите с миром, – напутствовал исправник, махал рукой, как ещё кружевным платком глаза не промокнул.
– И самогонку ту больше не пей, и жирного остерегайся, – ответил Козьма и сел в возок рядом с настоятельницей.
– Что ты ему сказал такое? – полюбопытствовала Калиса.
– Да так. Ерунда. Заковырку одну решил и всё.
– Ну, ну, – сказала матушка и руку на руку старца нечаянно положила.
И что тут началось! Возок поплыл, поплыл и растворился вовсе. Калиса моргала, но видение не проходило. Видела она глазами Козьмы исправника. Как так? Чудеса или бес играется?
ПОЛНЫЙ ТЕКСТ на сайте ЛитРес:
https://www.litres.ru/stanislava-ber/kleptomanka-nadkusannoe-yablochko/
__________________________
Подписывайтесь на канал!
Читайте мои книги на сайте ЛитРес:
Клептоманка
В детстве она воровала вещи. Теперь Регина Ростоцкая "ворует" воспоминания.
Самка богомола
Студента МГУ находят на скамейке без внутренних органов. Матери в машину подкинули крупную сумму денег. Кто же он этот странный Мясник? Или это Самка богомола.