Вахта – это игра такая военная.
Если вы посмотрите в устав, то увидите там, что вахту нужно нести непрерывно.
Ну, раз непрерывно, то лучше всего при этом лежать. Вахту я лично нес все время лежа: ложился – и ноги в зенит.
Давно установлено, что если ты на вахте бегаешь, как в «живете» ужаленный, суетишься, служишь, как пудель, все подмечаешь, то в конце службы тебя же и снимут, причем за всякую ерунду. Так что я, заступив на вахту, с вечера еще кротко вздыхал, расстегивал крючки на кителе, чтоб они в яблочко не вгрызались, потом медленно, чтоб не потревожить себе ничего внутри, ложился, закрывал глаза, говорил себе: «Спи, Саня, и ни о чем не думай, Господь с тобой» – и отлично высыпался, а служба шла своим чередом. Зато уж если сняли тебя в конце вахты, то хоть есть за что.
А иногда словно полоса какая‑то:
– Тарантасов, я вас снимаю! Тарантасов, я вас снимаю!
Только и слышишь. Правда, я Телегин, а не Тарантасов, но начальству не объяснишь. Да и какая разница?
Некоторые интересуются: а что будет, если снимут с вахты? Да ничего не бýдет, просто в тот же день снова заступишь.
И еще о вахте и о воспитании чувств
Чувство вахты в себе нужно воспитывать.
Воспитание чувства вахты на конкретных примерах.
Вахта – это особый вид дежурства, доведенный до искусства быть незамеченным. В идеале ты должен уметь таять в воздухе.
Вот стоял я, будучи уже каптри, дежурным по камбузу. (Там, правда, максимум каплея нужно было поставить, но никого не нашли и поставили меня. Мы тогда на ПКЗ питались.) Уж смена близится, а сменщика все нет. И стою я на верхней палубе и жду, и тут начпо наш появляется. Пришел камбуз проверять. А я уже без белого халата, все с себя снял и к смене приготовился.
Начпо меня спрашивает:
– Дежурного не видели?
– Нет, – говорю я ему, – не видел, но он где‑то здесь шляется.
– Черт знает что, – говорит начпо, – где же он?
– Да здесь где‑нибудь ходит, наверное, – говорю ему я, – хотите вместе поищем?
Прошлись мы с ним вместе, поискали по всем помещениям, он впереди, я сзади, – ни одной живой заразы. Я старую вахту отпустил, а новая еще не подошла.
– Черт знает что, – сказал начпо.
И я с ним согласился. Действительно, черт знает что.
– Ну ладно, – сказал начпо и ушел, и тут я смотрю: смена моя не спеша колдубасит.
– Эй, многоножка, – говорю я ей, – семени присосками, а то меня сейчас снимут, и смениться не успею.