В 13 лет Настя узнала, что она приемная дочь. А потом её просто выставили на улицу с чемоданом в руках
Об этой вопиющей истории я узнал случайно, когда готовил новогоднюю статью про известного ковровского коллекционера Дедов Морозов Сергея Манушина. В тот декабрьский день мы встретились с Сергеем у него дома, там же была его старая подруга Светлана Нефёдова, помогавшая нам с фотографиями. Уже когда расходились, Светлана и Сергей вдруг спросили, не смогу ли я помочь одной юной девушке.
Как объяснили мои новые знакомые, девушку зовут Анастасия, она инвалид, страдает ДЦП и очень плохо ходит. При этом родители её бросили и навсегда уехали в Доминиканскую Республику, а Настя вынуждена теперь снимать угол в хибаре и волочить существование на социальную пенсию, половину отдавая за жилье. При этом на работу она не может устроиться из-за болезни.
«Прелести» чужих кулаков
Сергей и Светлана заверили, что сама Настя не будет против встречи, скорее наоборот. Я пообещал, что постараюсь помочь, и уже в новогодние праздники договорился с девушкой о встрече. Настя лишь робко спросила, нельзя ли встретиться не у нее дома, а где-нибудь ещё? Я думал, что ей страшно приводить незнакомца в жилище, а на самом деле ей оказалось стыдно за полчища тараканов и за соседей-алкоголиков, но об этом я узнал позже… Как и не знал я, что после моего отъезда Светлана и Сергей долго уговаривали бедную, запуганную девушку встретиться с корреспондентом газеты.
- Я вас давно жду, - улыбается миловидная девочка лет 15-ти на вид, сидящая за столиком у входа. Это и есть Настя Малышенко. С ней мы встретились в пиццерии прямо у ковровского вокзала.
Пересаживаемся где потише. Тут замечаю, что моя собеседница действительно ходит с трудом – у девушки не только проблемы с глазами, на которые требуется операция, но и другие «прелести» ДЦП, какие врагу не пожелаешь. Ничего из этого не бросается и не может броситься в глаза на фотографиях в соцсетях. Не говоря о травмах, «заработанных» в течение жизни, в том числе благодаря чужим кулакам.
Папка «Для Насти»
- Якобы я родилась 7 марта 2001 года в Коврове. По крайней мере, так записано в документах и так мне рассказывала бабушка – покойная Зинаида Васильевна. С ней я прожила почти все детство, так как моим родителям было на меня просто наплевать, - начала свой грустный рассказ Анастасия. – Но по паспорту мое место рождения – город Гулькевичи Краснодарского края, а прописана я там же, в станице Таманской.
Настя демонстрирует паспорт – действительно, никакого упоминания о Коврове.
- В Краснодарском крае мы и жили с мамой и папой, которые мне оказались вовсе не родители. Но узнала я об этом лишь в 13 лет, - вздыхает девушка.
В ту пору мать Насти Елена жила уже с другим мужчиной – Александром. От первого мужа дочке достались лишь фамилия и отчество. А Александр, по словам Насти, стал ей «незаконным отчимом». Якобы раньше он был летчиком гражданской авиации, работал в Европе, купил недвижимость в Доминикане, а сам гражданин Украины. И вот в один осенний день Александр, уходя из дома, оставил девочке ноутбук, на рабочем столе которого в глаза бросилась папка под названием «Для Насти».
- Родители в тот месяц планировали усыновить двух братиков из Москвы, и я подумала, что может быть надо им помочь с документами. На тот момент отношения у нас были еще более-менее нормальными, хотя и жила я большую часть времени с бабушкой и дедушкой. Открываю папку, в ней файлы. А в них написано: Анастасия – приемная дочь, родилась в Коврове в 2001 году и так далее. У меня случилась истерика. Я была в шоке. Пришел отчим, я к нему, а он: «Должна же ты была узнать!». А мама его отругала и сказала мне, что я родилась в Краснодарском крае. И тогда я не поверила и побежала к бабушке Зинаиде – единственному человеку, который любил меня по-настоящему и никогда мне не врал. Бабушка и рассказала, что родилась я в Коврове в доме малютки, и отсюда меня забрали в возрасте 6 месяцев, а в Краснодарском крае мачеха изменила документы.
За океаном
О своей настоящей семье Настя не узнала ничего, кроме того, что якобы была шестым ребенком в многодетной семье, но ее то ли из-за инвалидности, то ли еще по какой-то причине определили в дом малютки, откуда ее и забрала Елена, у которой вроде бы жила в Коврове подруга. Все это известно со слов покойной бабушки Зинаиды, которая передала внучке слова дочери (бабушка была матерью мачехи). Но это было лишь началом страданий бедной девушки.
- Так вышло, что я то ходила в школу, то занималась на дому. И еще до этих событий, когда мне было 10 лет, мы поехали в Доминикану, где у отчима был двухэтажный дом и еще жилье напротив, которое он сдавал. За счет аренды и жили. Правда, в России мне назначили пенсию по инвалидности – 16500 рублей и 3500 мать получала по уходу. Все это мать забирала себе. Но через пару лет родители решили поехать в Краснодарский край, в гости к бабушке и дедушке, меня даже брать не хотели, но дед настоял и заявил, что без меня их не пустит. Так я снова оказалась в России, когда мне было 12.
И тут в жизни Насти началась настоящая черная полоса: сначала она узнала, что не родная дочь, а потом друг за другом с разницей в пару месяцев умерли единственные любящие родственники – бабушка и дедушка. Их дом, где девочка была прописана, достался родне, которым Настя оказалась просто не нужна. Как говорит девушка, примерно в то же время мать начала поднимать на нее руку, а отчимы – что первый, что второй, и до этого якобы не гнушались поколачивать дочку-падчерицу. Да и родственники раз-раз да и назовут девочку «приемышем», но раньше Настя думала, что ее так обзывают из-за инвалидности.
Наконец, уже с двумя приемными братиками-москвичами, которым родители тоже полностью сменили имена, семейство снова улетело в Доминикану, где поселилось в том же доме в городке Сосуа. Но райский уголок теперь оказался для Насти настоящим адом.
Адский уголок
- В доме было правило: не поработал, не поел. Братиков отчим заставлял таскать строительные блоки, а я сначала ходила в местную школу, а после уроков должна была приготовить еду на всех. Кстати, есть готовить я в 10 лет научилась – отчим заставлял и очень не любил, когда еды нет. Я готовила на всех, себе же делала овсянку. А еще убирала весь дом – мыла полы на первом этаже, в терраске и на втором этаже, - говорит девушка.
Тут Настя взяла чашку, полную чая, но ей едва хватило сил, чтобы сделать маленький глоток – держать посуду ей тяжело из-за вывернутых рук.
- Руки мне вывернул отчим. Теперь, когда болят, я всегда мысленно говорю ему «спасибо за руки», - угадала Настя мою мысль. – И спину я сорвала как раз на мойке полов – теперь все думают, что я будто пьяная когда хожу. А на самом деле таскала на второй этаж тяжелые ведра с водой, вот и надорвала. Отчиму не нравилось как я мою – хватал за руку и бил, - объясняет Настя.
Девочка выучила испанский язык, и параллельно с учебой устроилась работать в местную клинику для бедняков. Там она была кем-то вроде регистратора – брала у больных паспорта и выписывала данные на бумажку, с которой они потом шли на прием к доктору. Работать приходилось каждый день по четыре часа.
- За это я получала порядка 8 тысяч доминиканских песо (примерно столько же в переводе на рубли – авт.), но родители всю получку отбирали. Мама вообще не скрывала, что удочерила меня только из-за денег. Она жила на эти пособия. Хотя работала я в клинике не за деньги, а только чтобы поменьше находиться дома. Я мечтала выспаться, так уставала, но меня заставляли готовить и убираться, - вздыхает Настя. – А однажды случилось страшное…
«Я тебе покажу!»
В те дни Елена улетела в Россию к подруге, а девушка и братики остались с Александром. Настя говорит, что очень боялась оставаться с ним одна, умоляла мать не уезжать, но та не послушала.
- Я пришла накануне вечером домой почти без сил – у меня поднялась температура, все болело. Утром лучше не стало, и я попросила отчима, чтобы позволил мне посидеть дома, не ходить в школу. Но он вдруг сказал: «Не хочешь идти? Тогда я тебе покажу!» - под руку ему попались шнур от тройника, швабра и ремень. Он бил меня полчаса, все лицо стало синее, - Настя демонстрирует шрам на виске и вздыхает: – Это не единственный шрам, который остался на моем теле после того случая. А после он извинился, сказал, что все пройдет, и послал меня в школу. Но на занятия я в тот день все равно не попала.
Директор школы пришла в ужас, увидев изуродованную русскую девочку, и тут же повела ее к психологу. Но Настя в страхе не стала ничего рассказывать, и в итоге отчиму все сошло с рук. По словам девушки, это еще не самое страшное, что сошло ему с рук в Доминикане, но об этом из этических соображений писать не буду.
- А мама вернулась и стала защищать мужа, - говорит Настя. – Вот и вся история…
Школьница на трех работах
Наконец, когда девушке стукнуло 17 лет, родители решили взять еще одного малыша, и снова поехали в Россию. Бедной девушке опять пришлось менять школу. Причем в возрасте, когда сверстники празднуют выпускной, наша героиня оказалась лишь в восьмом классе – все из-за чехарды с переездами.
Тем временем родители, по словам Насти, на материнский капитал от троих детей купили квартиру в городе Темрюк Краснодарского края. Там же девочка пошла в школу, но… за порог квартиры ее не пустили.
- Мама велела мне искать съемное жилье, на что из моей пенсии выдавала мне пять тысяч рублей и еще две на пропитание. Этого не хватало, и я вынуждена была пойти работать – трудилась уборщицей в «Пятерочке», а потом ещё дворником и сиделкой – ухаживала за престарелой бабушкой, лежавшей после инсульта. Она жила в соседней комнате общежития, и её родственники давали мне иногда тысячу-полторы.
Проще говоря – девушка-инвалид, школьница, которая едва ходила, оказалась без дома, и вынуждена была вкалывать, чтобы просто не умереть с голоду. При этом ни органы соцзащиты, ни педагоги даже бровью не повели. Впрочем, это не совсем так.
- В ноябре 2018 года я заболела бронхитом, а заодно подвернула ногу, упала и попала в больницу. Ко мне пришли из опеки – мол, «вы у нас на учете состоите». Я попросила их лишить мачеху родительских прав. Пусть не на меня, а на мальчиков. Сама я ее упрашивала отказаться от меня, чтобы в детдоме встретить совершеннолетие, но она не оформила отказ, чтобы не возиться. Но вместо помощи меня с согласия матери отправили в Новороссийск – в центр для алкоголиков и малоимущих. Там я пробыла до января, пока они не позвонили матери и не потребовали, чтобы она меня забрала, потому что никаких психических отклонений не нашли кроме нервозности, заработанной дома. Мать приехала и заявила, что мы поедем в Краснодар, а оттуда – в Москву. И что в Москве меня положат в психушку. Тут я впервые в жизни закричала, заплакала и стала звать своего социального педагога – Марию Афанасьевну. Она прибежала и заступилась за меня.
«Кому расскажешь – урою!»
Так девушка снова вернулась в Темрюк и опять пошла в школу, в марте встретила совершеннолетие. Когда девушке стукнуло 18, её пособие снизилось до 12 тысяч рублей, но теперь она получала средства сама. Тут родители вовсе потеряли к ней всякий интерес. Но ближе к лету случились проблемы со съемным жильем, и Настя была вынуждена идти на поклон к мачехе и отчиму.
- Я пришла и сказала: «Мама, я знаю, что ты меня ненавидишь. Но позволь мне перекантоваться у вас несколько дней. Я найду жилье и уеду». А она говорит: «Ты уже взрослая, самостоятельная, можешь жизнь наладить сама, езжай-ка в Ковров, на родину!» - дала мне немного денег к тем сбережениям, что у меня были, собрала и поехали мы в Краснодар на автобусе. Пока ехали, мать заявила: «Кому о своей жизни расскажешь, я тебя урою!», - и теперь вы второй человек, который обо всем этом знает. Первым стал ковровский друг, - снова вздохнула Настя.
В ту пору девушка совершенно случайно познакомилась в соцсети с Сергеем Манушиным – он сам добавил её в друзья. Сам Сергей, работник культуры и музыкант, рассказал мне, что по совету дочери для продвижения своего творчества приглашал к себе в друзья всех подряд, и одной из приглашенных стала наша героиня. Началась переписка, к которой вскоре подключилась Светлана Нефедова, тоже работница культуры. Так они узнали печальную историю девушки-инвалида, им стало жаль её, но помочь они ничем не могли. При этом Настя даже не подозревала, что общается со своими земляками – много позже она обратила внимание, что друзья по переписке – ковровчане. И тут мать, прознавшая о её «пэн-френдах» с исторической родины, заявила, мол, пора тебе «уезжать к ним».
Перед отъездом девушка пошла в школу, чтобы забрать документы, но ей их не дали. Так и уехала ни с чем в надежде «когда-нибудь» продолжить образование, чего ей очень хочется.
Родина начинается с вокзала
- До Коврова добралась поездом через Владимир. Ехала несколько дней. Всех вещей – сумка и чемодан, - говорит Настя. Я с ужасом представляю, как эта девочка, которая едва носит дамскую сумочку, могла тащить одна такие тяжести. А она продолжает: - Тут меня должен был встретить один наш общий знакомый. Пусть будет Андрей. С ним я тоже познакомилась через страничку Сергея, он наш общий знакомый. Обещал встретить меня и поселить в своей квартире. И тут нет его. Я долго ждала, а потом поехала на адрес. Застала его очень пьяным, а в квартире был просто бомжатник, иначе не сказать. Света и Сергей понятия не имели, что я приехала, и когда я сказала им, долго боялась признаться, что живу в таких условиях.
Тем временем не просыхающий 46-летний Андрей неожиданно задумал жениться на Насте, но потом лишился работы и заявил, что они будут жить на ее пенсию, и попытался отобрать у нее сумочку. Тут девушка не выдержала и сбежала. Только тут Светлана узнала о происходящем и пришла в ужас, когда увидела исхудавшую Анастасию, которая шесть месяцев жила на лапше быстрого приготовления. Девушке нашли другой угол, но и там она прожила не долго, и вынуждена была перебраться туда, где и ютится теперь – в комнате без удобств с соседями-алкоголиками и полчищами тараканов.
Без аттестата, без работы, без нормального жилья, без требующейся по состоянию здоровья операции на глаза – такой бедная девушка и предстала передо мной в тот вечер.
- А мачеха мне писала на Новый год из Доминиканы. Они еще у меня денег просили для отчима, но я отказала. Еще раньше я по ее просьбе написала доверенность на продажу квартиры в Темрюке, но разрешения на продажу не давала. А тут мамаша поздравила и спросила, как дела. Но мне от нее ничего не надо. Скорее всего, фамилию и отчество я сменю. Хотелось бы теперь хотя бы узнать – кто я на самом деле, - опустила глаза Анастасия. – Настей ли меня зовут и действительно ли я 2001 года рождения? Теперь мне не страшно рассказывать эту историю, но всю жизнь я прожила в страхе…
На том мы и расстались с условием, что обязательно будем на связи.
Город Ковров Доминиканской республики
Увы, но горе-родителей Насти разыскать не удалось – единственный телефон выключен, зато в интернете по нему до сих пор высвечивается объявление о продаже квартиры в Темрюке. Соцсети тоже ничего не дали. Наконец, мне удалось дозвониться до школы №14 города Темрюк, где училась в последний год Настя Малышенко.
В школе, мягко говоря, удивились, когда узнали, что Настя находится не в Доминиканской республике с родителями, а в Коврове Владимирской области на съемном углу в компании соседей-алкоголиков.
- Настя действительно училась у нас, и прошлым летом приходила за документами. Но мы не отдали их, так как она хоть и совершеннолетняя, но, как инвалид, находилась под опекой родителей. А уже в сентябре или октябре (когда Настя была уже в Коврове – авт.) ее мать пришла и написала собственноручное заявление о том, что они уезжают на постоянное место жительства в Доминикану и потребовала документы дочери, - рассказала директор школы Светлана Овчарова. - Мы отдали ей документы, но позже я отправила по месту их жительства Настиного классного руководителя. Ей никто не открыл, а соседи объяснили, что семейство продало дом и уехало. Мы ничего о судьбе Насти не знали, одноклассники пытались с ней связаться, но телефон оказался выключен. Я знала об истории, якобы в семье были побои, что девушку увозили в реабилитационный центр, но потом факт побоев как бы не подтвердился. Мы готовы дать ей справку, что она училась у нас и вообще, помочь, чем сможем.
Об истории Насти Малышенко я рассказал уполномоченному по правам ребенка Владимирской области Геннадию Прохорычеву и уполномоченному по правам человека Людмиле Романовой. Обмудсмены живо отреагировали на эту вопиющую ситуацию.
- То, что девочке изменили паспортные данные, вполне возможно в рамках усыновления. Так делается на совершенно законных основаниях. Однако можно попытаться выяснить настоящие данные Насти через органы ЗАГС, чем мы и займемся. С пропиской в Коврове ей будет сложно, однако следует посмотреть на ту махинацию с жильем, которую провернули ее родители, кроме того, встает вопрос об изъятии из семьи Настиных братиков, которые находятся сейчас в Доминикане и о том, как это сделать, - рассказал Геннадий Прохорычев.
Уполномоченный по правам человека Людмила Романова позвонила мне некоторое время спустя и сообщила, что весь аппарат региональных омбудсменов подключился к разрешению этой ситуации.
- Будем решать вопросы Насти по мере необходимости: надо понимать, какие у нее документы на руках, а дальше требуется решить вопрос с получением образования, это совсем не сложно. А по окончании 9 классов в департаменте соцзащиты есть программы по трудоустройству инвалидов, и вопрос с работой мы тоже закроем. Самый главный вопрос это жилье. Сейчас мы будем выяснять детали через краснодарского уполномоченного, будем просить администрацию, обращаться к адвокатам и в соцслужбу, чтобы ей ещё помогли соцработники. После того, как все это решится, встанет вопрос и о защите чести и достоинства. Будем думать, как помочь Насте дальше. Кроме того, как только она начнет учиться, то сможет подать в суд на алименты к отцу и матери на период обучения. В любом случае, ее судьбой мы начинаем заниматься, - сообщила Людмила Романова.
p.s. Мы также будем следить за судьбой Насти Малышенко. Кстати, девушка мечтает стать переводчиком – она хорошо знает испанский язык и немного говорит по-французски. А в будущем, если повезет с трудоустройством, Настя собирается помогать детским домам.