Погожим осенним днем 1852 года весь светский Петербург торжественно провожал Ивана Александровича Гончарова в его первое кругосветное путешествие. Сомнений ни у кого не оставалось — человек сошел с ума. Нормальные люди Финский залив-то не всегда переплыть решаются, а этот в открытый океан собрался.
Гончарова искренне оплакивали. Он служил в министерстве финансов, обедал в «Hotel de France», написал роман и уж, конечно, не производил впечатления отважного мореплавателя, но никакие доводы, уговоры и страшилки в духе «как вы там будете ходить — качает?» на него не действовали.
Иван Александрович легкомысленно посмеивался над нелепыми предрассудками дремучей интеллигенции и потирал ручки в предвкушении отплытия. Все детские мечты одна за другой оживали перед его глазами. В своей жизни он всего добился сам: выбрал образование, окончил университет, поступил на службу. Гончаров - известный писатель, желанный гость литературных гостиных и, наконец, личный секретарь адмирала. Кругосветка — это вам не какой-то паршивый Париж. Индия, Африка, Китай — вот что его ждет!
Когда вся эта эйфория сменилась легкой паникой, отступать было поздно, и вот уже Гончаров на прекрасном фрегате плывет бог знает куда, демонстрируя чудеса беспомощности и бесполезности. Умывается при помощи слуги, книги с полки сам достать не может (ибо они привязаны), в шторм боится промочить ноги.
Ему кажется, что если корабль станет на мель, то можно и так доплыть, что каюта похожа на гроб, а команды матросам и вовсе — прелюбопытнейший шум. «Зачем это зовут всех наверх?» — спросил я бежавшего мимо меня мичмана. «Свистят всех наверх, когда есть авральная работа», — сказал он второпях и исчез… «Что это такое авральная работа?» — спросил я другого офицера.
Морской болезни у Гончарова не оказалось, но от сырости и холода так разболелись зубы, что немного поплавав, погуляв по палубе и внимательно полистав «Историю кораблекрушений» (добрые друзья знали, что в дорожку дать почитать) Гончаров понял, что он на такое не подписывался. Ни о какой кругосветке речи уже не шло, единственное, о чем Иван Александрович мечтал, — это добраться до берега и поскорее вернуться домой. На самом же деле сложилось так, что он плавал более двух с половиной лет.