С детства ей твердили, что для женщины главное — «достойно выйти замуж». Под «достоинством» понимается мужчина со всеми достоинствами, чтоб «не пил, не курил и цветы всегда дарил», хорош внешне, материально обеспечен. Кандидаты в мужья обсуждались на семейном совете, где председательствовала мама. Все «негодные» кандидатуры «отвергались» безапелляционно. Вплоть до того, что мама сама отправлялась на разборки с нежеланным женихом, и заявляла ему с полной ответственностью, что «он им не подходит».
Реальная история из кабинета психотерапевта Виктории Рябовой.
Кастинг не прошли 5 человек. Хотя моей клиентке они нравились. Шестого она показывать опасалась. У них был красивый тайный роман. Светлане (назовём так мою клиентку) было уже 23, и мама всерьез озадачилась вопросом ее замужества, взяв решение вопроса в свои руки.
Достойный кандидат был найден быстро (с её-то многочисленными связями): аспирант из профессорской семьи, галантный, остроумный, обаятельный. Светлана даже не сопротивлялась, против мамы «нет приема». Ее «красивая любовь» пытался исправить ситуацию и предлагал варианты: от разговора с мамой до бегства из-под венца. Света его отговорила, мотивировала: ей после этого совсем плохо будет. И пошла Света замуж, как «овца на закланье». Причем, в прямом смысле слова.
«Достойный» мужчина оказался садистом. В первый же вечер после свадьбы она получила пощечину, от которой голова гудела еще 3 дня.
Дальше — хуже.
В очередной раз, во время «воспитательного» процесса, муж разорвал ей ухо. А на людях он был образцом поведения. И когда Светлана рассказала матери о том, что происходит за дверью их квартиры, та ей не поверила. Да еще добавила: «А если что и было – сама виновата!» В результате у Светы начался псориаз. И ко мне на прием она попала не потому, что у нее такие проблемы в семье, а потому, что ее дерматолог отправил.
Сейчас только ленивый не знает, что псориаз – это психосоматическое заболевание.
Конечно, вы скажете, что ей надо было уйти от мужа, развестись, маму поставить на место. Безусловно, вы правы, со своей точки зрения, но Света этого сделать не могла.
Дело не только и не столько в том, что она очень боялась маму, а в том, что про себя она говорила: «Я никто, и звать меня никак». Вернувшись домой, Света столкнулась бы с прессингом от мамы. Жить в условиях «выноса мозга» было хуже, чем «получать» от мужа. Тем более, что свою вину за «тычки» он старался загладить: просил прощения, дарил подарки и несколько дней вел себя тихо.
Маму «остановить» было нельзя. Песня «в кого же ты такая уродилась» не заканчивалась. Снять квартиру она не могла, так как нигде не работала. На работу устроиться было можно, но муж был сильно против. Да и зарплата, которую ей предлагали, явно не была рассчитана на аренду квартиры. Свету всю жизнь учили быть «хорошей женой», а не человеком, который может сам о себе позаботиться.
Света охарактеризовала свое детство метафорой: «Мы тебя поили, мы тебя кормили. На ноги поставили, танцевать заставили». Если она делала что-то, что не устраивало родителей, звучала театрально-трагическая фраза: «Неблагодарная» вкупе с подзатыльником.
Таким образом, мы со Светой вышли на всепоглощающее чувство вины перед родителями, а потом и перед мужем, которое ей и не давало что-то поменять в своей жизни.
Вина – опасное чувство. Если вы чувствуете себя виноватыми, вам остается только каяться, терпеть, стараться оправдать ожидания других людей.
Я предложила Свете немного пофантазировать и представить себе сцену, когда она чувствует себя виноватой перед мамой: сколько ей лет и что делает мама.
Света:
— Мне 4-5 лет, я играю в свои куклы, заходит мама, хватается за сердце со словами: «Ужас, какой бардак ты устроила!» и идет пить валокордин. Я виновата, я довела маму до сердечного приступа. Своим поведением, то есть «бардаком». Теперь мне надо бежать за мамой, просить у нее прощения, убирать свои куклы (хотя, я еще не доиграла) и обещать убрать на кухне, посуду помыть и в коридоре обувь расставить. Тогда мама успокаивается и «выздоравливает».
Жесткая манипуляция, неосознанная. Конечно, мама Светы не думала о последствиях этих «воспитательных» сцен. Она просто хотела приучить её к порядку. Света вспомнила еще несколько эпизодов, где она была «виновата» в маминых неудачах, в маминой неловкости.
Я предложила ей представить маму в комнате: где бы она сидела, в какой позе, с каким выражением лица. Что при этом чувствует Света, что ей хочется сделать, сказать?
Дальше состоялся «серьезный» виртуальный разговор с мамой. Было высказано все, что в реальности Света не могла сказать маме. В итоге она сказала ей:
— Я благодарна тебе за то, что через тебя ко мне пришла жизнь. И даже если тебе не нравится то, что я делаю и как себя веду, я все равно останусь твоей дочерью, а ты — моей мамой. И это определено не нами, это определено свыше.
После этой консультации чувство вины уменьшилось. Это был первый, но очень серьезный шаг к самостоятельности.
Через полгода Света развелась, а через месяц после развода прошел псориаз. Мама не изменилась. После развода она пыталась найти для Светы «достойного» мужчину. Но Света на эти происки не повелась. Освободившись от чувства вины, она сама стала достойной.
Для достойной женщины всегда найдется достойный мужчина.
Что и произошло в скором времени…