История соседки, изложена с ее разрешения.
Утром обнаружила дочь, копающуюся в моей сумке. В принципе, нигде в голове у меня ничего не екнуло, не звякнуло – дочь у меня спокойная, тихая, не капризная, ни на какие гулянки обычно не ходит (ей 14), поэтому даже не обратила внимания. А вечером, возвращаясь с работы, я зашла оплатить коммуналку и не досчиталась двух тысяч. Попыталась вспомнить, где я могла потерять такую сумму, но на ум пришел только утренний случай.
Дома, конечно же, решила устроить разговор по душам.
- Маш, - начинаю я издалека. – может тебе надо там чего? Юбку же вроде присмотрела, да?
Дочь, сосредоточенно жуя ужин, отрицательно помотала головой.
- Да ну, холод такой, какую юбку сейчас, я подумала, решила, что не надо сейчас.
Хорошо, думаю, ребенок у меня очень разумный. Но факты на лицо – двух тысяч нет.
- А в школе тебя точно не обижают? Или может сборы какие очередные дурацкие?
Маша свела брови у переносицы, на лице отобразился тяжелый мыслительный процесс, глаза ее забегали.
- Да нет, мы в том месяце сдавали на тесты…
Ладно, видимо, придется говорить прямо.
- Ты деньги у меня не брала?
Повисла долгая пауза, которая в принципе была куда красноречивей, чем дочь. И вот уже я ожидала, что скажет, мол, да, взяла, как она залепетала:
- Ты про что? Какие деньги? Хочешь сказать, я украла? – и не дожидаясь ответа, вылетела из-за стола.
Мда.
В голове пронеслись просто дикие варианты: забеременела, нужно на аборт, или наркотики, или долги игровые, или еще что… Потом плюнула. Думаю, ну дура я или кто?
На какой-то момент я решила, что сама где-то потеряла деньги, или забыла, а тут на дочь насела, нельзя так. Сумма, конечно, приличная, но не настолько, чтобы раздувать дикий скандал. Просто зашла к ней перед сном, чтобы поцеловать и посидеть немного, и сказала:
- Машунь, если тебе что-то надо, скажи пожалуйста. Ты же знаешь, я ругать не буду.
Очень я старалась в доверительные отношения.
А через неделю пропала еще тысяча. Думаю, говорить не надо, что с тех пор я достаточно четко пересчитываю наличку в сумке, чтобы уж точно знать.
Не, ну это уже не дело, думаю. Дождалась Машу из школы и начала разговор.
А она взяла и расплакалась.
- Папа заболел очень! Ему деньги на лекарства нужны были, а я знаю, что ты не дала бы, вы ж всегда так сильно ругались!
Короткая ремарка: в разводе мы уже семь лет, живем раздельно, дочь со мной. Что там с бывшим мужем – иногда узнаю через общих знакомых, коих в нашем маленьком городке очень много. Знаю только, что давно не работает, запил, живет на шее у сестры и мотает нервы всем вокруг.
Я, в общем-то, напряглась.
- Что с ним?
- Пневмония, он говорил еле-еле, когда звонил последний раз…
А я начинаю припоминать некоторые ситуации…
- А две тысячи на что?
- Просил очень слезно, ты ж знаешь, ему на работу сейчас не устроиться, он просил на ботинки, ходить не в чем, - вздыхает Машка. – Ну не могла я ему отказать… Извини пожалуйста.
В общем, дочь я успокоила, уложила спать, а сама пошла звонить.
Голос бывшего мужа на том конце был бодр, свеж, хорошенько так поддат и нисколько не напоминал голос больного пневмонией.
- Ха, кто звонит! Ну и чего тебе надо? – заржал конем бывший муж.
У меня от обиды за дочку все просто поджалось изнутри.
- Как тебе, скотина, не стыдно?! Здоровый мужик, вымогаешь у дочери, школьницы деньги!..
А в ответ – мат и брань, из которых следовало только одно – он, дескать, вложил в нее деньги, пока мы жили вместе, так что ничего страшного нет в том, чтобы дочка ему теперь помогала. Я знала, что работать он не любит, не хочет, зато очень любит выпить, но так как деньги имеют свойство заканчиваться, он начинает врать. Его действительно уволили с последней работы, вот только вместо того, чтобы искать новую, решил пойти вот таким путем.
Вот сижу и думаю, как таких уродов моральных земля носит? Ничего святого просто.
А с дочерью я потом поговорила. Сказала, что помогать близким хорошо, но верить каждому слову и сажать пьяниц и врунов себе на шею – не нужно. Хочешь помочь голодающему человеку – дай ему удочку, а не рыбку.
