Дело было в середине 90-х прошлого века (не подумайте, что позапрошлого). Работал я тогда в одной небольшой частной конторе, в коммерческом отделе. Хозяин конторы Арнольд Иванович был тот еще жулик. К счастью, я успел сделать ноги из этой «лавки» до того, как за Арнольдом начали гоняться менты, налоговики и братки с пукалками. Но речь не о нем.
В конторе той часто ошивался этот самый отец Пахом, в миру – Пахом Петрович. Роста среднего, с небольшим пузом, в бороде, бездельный поп-расстрига. Арнольд его типа «подкармливал». Впечатления человека искренне верующего Петрович не производил, скорее религиозного, суеверного и богобоязненного. Как-то за стаканом отец Пахом поведал нам свою историю.
Закончил он семинарию, женился и получил приход в маленьком городе Н. в сотне километров от Москвы. Город был построен уже в советское время, церковь в нём в перестройку лишь соорудили, вот в неё-то отца Пахома и благословили.
Перестройка это не только свобода слова (болтовни), но и свобода совести – то бишь вероисповедания. Народ типа вспомнил свои православные корни, кому было, что вспоминать, ломанулся в церковь. Те, что крещёные. А некрещёные стадами потянулись креститься.
Отец Пахом и до этого массового религиозного психоза не бедно жил, а тут такие возможности открылись! Люди жаждали осветить квартиры, машины, дома, магазины, кафе и пивные, даже биотуалеты. В церкви, как известно, нет кассовых аппаратов и товарных чеков на товар под названием «божья благодать» никто вам не выпишет. Прейскуранта официального тоже нет, это же вам не римско-католическая церковь времен торговли индульгенциями. Но и принцип «каждый даёт на церковь столько, сколько может» в РПЦ давно действовать перестал. Цена того или иного ритуала назначается служителем культа по собственному разумению. Естественно, часть денег уходит в епархию, часть остается тому, кто получил их с прихожан «на храм» или попросту «на жизнь».
Отец Пахом резкое увеличение числа прихожан использовал по полной программе. Рассказывал:
- Я народ сотнями прямо на площади крестил! – рассказывал он, ностальгически вздыхая и закатывая глаза. – А официально проводил трёх человек. Я домой еле шел, карманы сутаны чуть не лопались от купюр.
Отец Пахом купил одну, потом вторую «Волгу», позже приобрел две квартиры в Н. и две квартиры в Москве. Московские сдавал, в Н. они пустые стояли. Но однажды лафа кончилась. Пахом не рассказывал, как в епархии вскрылась его подпольная деятельность. Но взяли его за известное место крепко. По статьям «мошенничество» и «хищения в особо крупных…» по УК еще РСФСР светило Пахому Петровичу изрядно. Но церковь сор из избы выносить не стала.
Его тихо лишили сана. Отобрали всё имущество, нажитое незаконным путём. Жена в монастырь ушла. А Петровича переселили в Москву, дали комнату в коммуналке, наложили епитимью и приставили наставника – старичка-вдовца, чуть не живого святого. Петрович замаливал грехи, едва не каждый день исповедовался у наставника, кормил кошку, гулял, навещал старого кореша Арнольда. Ходили невнятные слухи, что часть наворованных денег отец Пахом вложил в бизнес Арнольда, с чего тот и раскрутился и не «подкармливал» бывшего попа, а отдавал ему его долю. Но это – дело тёмное.
О чем молился бывший поп Петрович? О том, чтобы наставнику его за его святость и подвижничество не поручили восстанавливать какой-нибудь отдаленный монастырь в Архангельской губернии. Не то пришлось бы и Пахому с ним ехать…
Чем закончилась история отца Пахома и закончилась ли, не знаю. Из фирмы Арнольда я ушел, сам Арнольд подался в бега, и с отцом Пахомом я больше не встречался. Он всего лет на пять-семь старше меня, может, жив еще, получил новый приход, поумнев после епитимьи. А может, до сих пор какой-нибудь монастырь на севере восстанавливает.
Мораль?.. Не всё золото, что блестит.
Обобщать не буду. Наверно, среди профессионалов от религии, как в каждом «ремесле» есть люди хорошие, а есть плохие. Просто мухи отдельно – котлеты отдельно. Бог сам по себе, а церковь – сама по себе. И кто сказал, что в церкви мы ближе к Богу?
Короче, это просто рассказ из жизни. Всего лишь…