- Ай! Ты чего током дерешься? – у Сокджина такое хитрое выражение лица, что Юнги успевает сказать прежде чем подумать:
- Не смей, - хотя когда это останавливало Кима Сокджина?
- Электрокинез, а? Это почти как магия вне Хогвартса, я подам на тебя в международный суд по правам простых смертных в этом вашем мире людей с супер-способностями!
Юнги очень машинально (надо же) и очень привычно протягивает руку вперед, чтобы поймать пробегающего мимо Чимина за шкирку:
- Упокой своего старшего брата, некромансер.
У Чимина аж лицо от омерзения трескается:
- Хён, ты опять?!
Хён опять. Хён каждый день если уж не опять, то, как минимум - снова. Юнги узнает от него хренову тучу странных (бесполезных) слов, например, что автогения – это не про сварочный аппарат в гараже его папаши, а про мутантов и что-то там с выделением ядовитых газов. До встречи с Сокджином в жизни Юнги существовал только телекинез и пирокинез из всех этих незов, теперь же он может свободно шутить про любой из тех, что можно придумать от криокинеза до кетчинеза (ладно, последнее – это уже слишком, но только так и можно выжить в мире, где есть Ким Сокджин).
Сокджин ё*енький с первого дня их знакомства, хотя, конечно же – ещё гораздо раньше, но Юнги не в курсе, что там было до него, и знать – честно – не хочет.
Сокджин – зомби против ковбоев до упаду, что слабаки сдаетесь, Намджун я верил хотя бы в тебя, ну же, ты же почти магистр магии и меча, свордсмэн во втором поколении, не бросай меня-а-а-а, ну, пожалуйста!
- Хён, какой в жопу магистр, я долбанный шериф!
- Тем более! Ты же во главе полиции округа! Ты же главный на этом диком-диком западе! Ты бросишь меня здесь одного?!
- Блин, хён, ты играешь за зомби!
- И с кем мне играть за зомби, если ты уйдёшь?!
Сокджин – он как гей, который тусуется только с натуралами из какого-то совершенно тупорылого принципа, и на все – иди поиграй со своими реагирует резко-воинственно, ни-е-е-ет, это вы мои друзья и именно вам и страдать.
И то, что у них всех на него срабатывает отеческий инстинкт не расстраивать сынулю – большая проблема. Чёртов Сокджин старше них всех, а головной боли как от маленького капризного засранца.
У Юнги от него тишина ноет, покой саднит и фантомные боли по ампутированной кровати. Мозгу нужно отдыхать, мозгу не надо знать всё про лечебницу Аркхем.
- Литрпг, - с горящими глазами заявляет Сокджин, бухая толстый том с подозрительно научнофантастической обложкой на парту перед Юнги.
- Аллохомора? – отзывается Юнги – не подыгрывать себе дороже, а Чимина рядом нет.
Сокджин морщится. Чёрт, мимо.
- Ты не понял, - милостиво поясняет Сокджин, - такого мы ещё не…
- Может лучше зомби против ковбоев? – с надеждой предлагает Юнги (пальцы сами тянутся к телефону, чтобы написать Намджуну «беги»).
- Я от этих ковбоев уже к седлу скоро прирасту и превращусь в кентавра, так что нет, - Сокджин отмахивается, - и вообще речь не про…
- Ты никогда не играл за ковбоев! – голос Юнги подводит немного, но он держится, что бы там новое Сокджин не нашел, глаза у него горят так, что любому, кто знает Сокджина дольше двух часов, ясно – лучше уж ковбои и зомби, можно даже не против. Что угодно, только не это лгбтрпс или что там у него.
Сокджин хмурит брови, и Юнги начинает жалеть, что некому было написать ему «беги», он бы сейчас убежал, ух он бы убежал.
- Это книжка, - как-то вдруг мягче и спокойнее говорит Сокджин, - я просто поделиться хотел.
И уходит.
Вот просто так берет и уходит.
Молча.
С серьезным лицом.
За другую парту.
В другой конец аудитории.
У Юнги чувство, будто ему только что сказали – домой можешь не возвращаться, тапочки пришлю по факсу, заявление на развод заберешь у адвоката, верни мне мою девственность.
- Лучше бы он японскими гравюра-айдолами увлекался, или п*рно смотрел, - у Намджуна лицо грустное. «Беги» Юнги ему так и не отправил, но Сокджин после пар просто встал и ушел. Как будто Юнги не только из дома выставили, но и «друзей своих тоже забери». Нет, это всё, конечно, утрирование, и Намджуна Сокджин должен любить больше, чем Юнги (тот упирается меньше и на ряд тем даже способен поддержать разговор, даже с большим интересом), но… мда. Они сидят с Намджуном на ступеньках перед входом в универ как парочка брошенных котят, дождя только проливного для пущей драмы не хватает.
- Ты готов на совместный просмотр п*рно с Сокджином? – вяло отзывается Юнги, присасываясь к кофе.
- Он бы не стал смотреть порно с кем-то, - у Намджуна во взгляде осуждение пятого левела, Юнги ловит себя на мысли про «пятый левел», и ему плохеет чуточку больше, - даже Сокджин не настолько отбитый.
Юнги кривит лицо, и, изображая голос Сокджина, парирует:
- Намджун, смотри, девчуля как раз в твоём вкусе, перезаписал специально для тебя, дарю, о, Юнги, я вчера тут др*чил на одно кинцо, тебе точно понравится, я тебе название в каток скину, там почти т*нтакли, только лучше. И маска лошади.
- …ладно, предположим, про п*рно я погорячился, - Намджун медлит секунду и косится на него осторожно, - эм. Хён, тебе нравится п*рно с т*нтаклями? Маска лошади?
- Ты же понимаешь, что я не буду с тобой обсуждать п*рно? – Юнги даже не отмахивается. Вопрос даже не в том, что он не хочет обсуждать п*рно, под игривое настроение Юнги может и в настолку по той самой присно-памятной лечебнице Аркхем пять часов играть без передыху, не теряя азарта, не то что за п*рно перетереть. Но у него тут Сокджин молча ушел. Обиделся. Не до п*рно.
Юнги трёт виски.
Вот, казалось бы – тишина, покой, кроватка, развлекайся не хочу, кайфуй, пока дают, Сокджин надолго не обижается, он упоротый, но совесть-то грызёт.
- Блять, - с чувством выдыхает Юнги, резко поднимаясь, - я пошел гуглить что там у него за ливрдд и мириться.
- Я натурально не-на-ви-жу, что из-за тебя не только мой словарный запас расширяется как твою мать совершенно бесполезными терминами, но ещё и психика расшатывается так, что мне уже ни один психиатр не поможет! Я пока твою хрень гуглил чуть девственности во второй раз не лишился, на этот раз анальной! – Юнги дышит надсадно и очень ненавидит Сокджина, стоящего в дверном проёме в здоровенных очках, мягком домашнем свитере и таких же уютных штанах.
Сокджин хлопает глазами растерянно, раз, другой, смотрит, потом улыбается вдруг:
- И что ты гуглил?
Юнги краснеет неистово, но давит сквозь зубы:
- Надеюсь не то, что ты там читаешь.
Сокджин смеется заливисто, запрокинув голову, и проход освобождает:
- Заходи, покажу, - улыбается мягче, - какао будешь? С зефирками.
- Буду, - угрюмо соглашается Юнги, стаскивая ботинки и преследуя Сокджина на кухню.
- Я читаю литрпг, - объясняет Сокджин, - это типа опубликованного фанфика по игре, - он делает паузу, - там много особенностей жанра, на самом деле, долго объяснять. Держи какао.
- Зефирки? – требует Юнги, взбираясь на стул с ногами.
- Зефирки, - соглашается Сокджин, вытаскивая из ящика пакет с маршмеллоу.
- Так что там за особенности жанра? – рожа у него максимально невозмутимая, но Сокджин в ответ на вопрос такой майской розой расцветает, что Юнги даже неловко. Он что, серьезно, в первый раз интересуется? И всё-таки, чёрт, это была ловушка. Сто процентов.
- Пойдём, - говорит Сокджин, - покажу.
Точно ловушка. Ладно, хрен с тобой, только цвети.
