— Тебе уже тридцать, а ты ведёшь себя так, будто впереди ещё не одна сотня лет.
— А что, если так?
— Тебе давно пора остепениться, а ты всё шутки шутишь! Большая часть жизни давно позади, а ты ведёшь себя, словно мальчишка!
***
— Чего ты занудствуешь, а? Как столетний старик, честное слово! Нам всего по тридцать. Вся жизнь впереди! Настоящая жизнь только начинается. Понимаешь?
— Хммм, всего каких-то триста лет назад она бы у тебя уже заканчивалась.
— Ну вот. Опять!
***
Что бы вы сказали в ответ на сообщение о том, что жить вам остаётся всего сутки? А что, если бы узнали, что будете жить вечно?
Я помню тот день, как сейчас, хотя прошло почти пять сотен лет. Болезнь никак не отступала. Жить мне оставалось, хорошо, если сутки. Тогда мне и встретился тот странный старец. Долго расспрашивал о разном, узнавал, о чём жалею на пороге смерти. «О чём жалею? Да, я столько всего не успел!»
Потом старик дал мне какой-то отвар, а дальше я ничего не помню. Очнулся спустя трое суток. Чувствовал себя так, что жалел, что не умер. Спустя пару недель полегчало. Немного. Через месяц я вернулся к привычной жизни. Разумеется, не спешил делать всё то, о чём говорил, уверенный, что нахожусь на смертном одре.
Долго не замечал ничего странного. Даже после той драки, когда меня реально проткнули насквозь. Подумал, что повезло. Почему нет? Однажды же уже повезло.
Потом в город пришла эпидемия. И мне снова повезло. Но бывает же. Впрочем, терять близких одного за другим… Это казалось сомнительным везением.
Но шли годы, а я даже не старел. Удача удачей, но не до такой же степени.
Однажды я залез на шпиль одной полуразрушенной ратуши и сиганул вниз. Во-первых, хотелось уже убедиться, наконец, а во-вторых, я жаждал досадить одной вредной особе.
Помню, как летел вниз, помню свой ужас и мысли о том, какой же я идиот. Помню приближающиеся булыжники мостовой. А потом провал. Не знаю, кто оттащил меня в больницу, но помню, что когда пришёл в себя, ощущал себя так, что лучше бы умер.
После было ещё несколько экспериментов. Наконец, я поверил.
***
Что может быть страшнее смерти? Остальное исправимо, так или иначе. Или, по крайней мере, с этим можно жить. Лишившись самого главного страха, я поначалу испытал эйфорию. Это же мечта какая-то, которая воплотилась в реальность. «Это же я столько всего смогу!»
Но время шло, а похвастаться было нечем. Другие чего-то добивались, чего-то достигали. Но не я. Я просто жил. Сменялись эпохи, а я оставался обыкновенным среднестатистическим человеком.
***
Бывали дни, когда я отчаянно завидовал смертным. У них в запасе всегда была надежда на смерть, как решение всех проблем. В иные моменты я благодарил мысленно того старца. Уверен, именно он сделал меня таким.
Сейчас появилось немало фантастических историй о таких, как я. В каждой самым тяжёлым описывают потерю близких. Пережить всех. Но на самом деле к этому привыкаешь. Ко всему привыкаешь. В конце концов, простые смертные тоже многих успевают потерять за свой век.
***
Поначалу я всячески испытывал судьбу. Не от желания умереть, а движимый каким-то странным азартом. Потом прошло. Отпустило.
Самым сложным для меня стало отсутствие и поиски смысла. Зачем-то же я такой. Почему-то именно я. Но потом прошло и это. Прав, видимо, был Соломон.
Я не обладал выдающимся умом или сверхспособностями. Я едва поспевал за всё ускоряющимся прогрессом. Да, выучил языки. Да, доводилось спасать другим жизнь. Потому что могу. Но в целом мои возможности были весьма скромными.
Жить стало легче, когда я решил просто жить, отказавшись от поиска особого смысла и избавив себя от обязанности отдать неизвестный мне долг.
В конце концов, я всего лишь человек. Человек, который живёт вечно. Но если взять всего пять долгожителей и сложить их жизни, выйдет моя. Даже если взять сотню обыкновенных людей, так ли много они сделали? Нет же. Потому что они обычные люди. И я тоже. Просто живу дольше.
***
Перестав искать высший смысл, я решил, что буду просто жить, по-возможности, наслаждаясь. Для этого кое-чего не хватало — денег. Нет, я не был беден, но для того, чтобы жить и радоваться, нужно было больше. Тут мне пригодилось моё бессмертие. Несколько рисковых идей, воплощённых в жизнь принесли мне неплохой куш. Оставалось лишь удачно вложить, что я и сделал.
Я мог теперь жить, как захочу. Изучать то, что интересно. Заниматься тем, что приносит удовольствие. Причём, оказалось, что когда ты не ограничен ни в деньгах, ни во времени, большая часть приятных вещей приносит ещё и пользу. Кажется, я даже помолодел. В том смысле, что тело стало выносливее, а внешний вид — привлекательней.
Сложности были с женщинами и документами.
Женщины обычно стремились обзавестись детьми в то время, как я был категорически против. Нет, диссонанса с внешним видом не возникало. Сначала они умирали, не перешагнув черту старости, а сейчас прогресс дошёл до того, что можно и в девяносто выглядеть чуть старше тридцати.
С документами же прогресс всё усложнял. Имея деньги, конечно, можно решить и эту проблему, но боюсь, что однажды не получится.
***
Прогресс. Иногда я думаю, о том, что мог бы здорово помочь всему человечеству. Осчастливить. Возможно, современные учёные смогли бы благодаря мне открыть секрет бессмертия. Но потом понимаю, что не готов.
И я не готов, и человечество не готово. Я не хочу превратиться в лабораторную мышь, удел которой — вечно страдать в опытах.
Что же до человечества? Жизнь людей очень скоро превратится в ад, если они станут бессмертными сейчас. Вечный ад в тесноте при отсутствии ресурсов и хоть каких-нибудь удовольствий. Может быть, как-нибудь позже. Поживём — увидим.
