После воцарения в Казани в 1487 году московского ставленника Мухаммед-Эмина вмешательство русского посла в дела ханства стало носить вызывающий характер. Да еще прорусская партия, захватившая власть при помощи иностранного войска, популярностью в стране не пользовалась. Недовольство казанцев с каждым годом все более и более усиливалось, но пока еще не оформилось во что-то серьезное. Иван III внимательно следил за развитием ситуации в Казани, поэтому несмотря на относительно мирный период второго царствования Мухаммед-Эмина в ханстве, стал искать ему возможного преемника на случай выступления знати, недовольной вассалитетом ханства. В марте 1492 года великий князь в письме к крымской царице Нур-Салтан как бы между прочим интересуется, не хочет ли ее младший сын Абдул-Латиф приехать в Казань или в другой город, обещая свое содействие. В результате, в январе 1493 года по просьбе матери Абдул-Латиф прибыл в Москву, где, обласканный Иваном III, получил в удел Звенигород. Однако Мухаммед-Эмин, воспитанный в России, названный сын Ивана III, хорошо понимал русских, отличался умом, хитростью и осторожностью. Сообразив, чем ему грозит появление родного брата в Казани, Мухаммед-Эмин осенью 1493 года наотрез отказался принять Абдул-Латифа в Казани «чтоб от лихих людей межи их с братом лихое дело не учинилося и чтоб наше бы братство не попорушилось».
Но угроза ждала Мухаммед-Эмина с другой стороны. Несмотря на казнь виднейших деятелей, провосточная партия не была полностью уничтожена. Уже в начале 1490-х годов сформировалась оппозиция во главе с казанскими князьями Кель-Ахметом, Ураком, Садыром и Агишем, опиравшаяся на поддержку ногайского князя Ямгурчи (родного брата могущественного ногайского бия Мусы). Свой взор заговорщики обратили на восток, предложив казанский престол сибирскому хану Ибаку, который тоже являясь «чингизидом» (потомком Шейбани – четвертого сына Джучи, младшего брата Батыя), вполне мог стать легитимным правителем. В 1492 году Ибак, тайно заручившись поддержкой крымского хана Менгли-Гирея, попытался организовать поход на Казань. Однако пути политики неисповедимы – в последний момент крымцы передумали, своих сил оказалось недостаточно, и поход сорвался.
Что не удалось Ибаку, сумел осуществить его младший брат Мамук, воцарившийся в Сибирском ханстве после смерти Ибака. В мае 1495 года в Москве узнали о том, что на Казань идет Мамук «со многими силами» и что в Казани заговорщики против Мухаммед-Эмина во главе с князем Кель-Ахметом «чинят измену». Из Москвы поспешили прислать на помощь казанскому хану войско. Мамук, узнав об этом от казанских союзников, «возвратись восвояси». Русская рать простояла под Казанью все лето, вплоть до 1 сентября 1495-го, когда «уж бо не чаа прихода Мамукова». Успокоенный Мухаммед-Эмин отпустил московских воевод, но сторонники Мамука только этого и ждали. 10 сентября 1495 года «по слову с казанскими князи» сибирский претендент «согнал с Казани» Мухаммед-Эмина, которому пришлось бежать к Ивану III с женой и верными людьми, «блюдяся измены от своих князей».
Как вскоре выяснилось, местные вельможи сделали неудачный выбор. Почувствовали это они довольно быстро. Хан Мамук оказался еще менее популярен, чем Мухаммед-Эмин. Но если прежде раздавались жалобы на засилье со стороны иностранцев, то теперь гораздо более широкие круги были возбуждены против правительства тяжелой системой различных налогов. Мамук был слишком своевольным и не понимал особенностей управления большим торговым городом. Для начала сибирский хан ограбил казанских купцов и горожан, а затем, обложив их же огромным налогом, упрятал в тюрьму («изымал») главарей казанской оппозиции - князей Кель-Ахмета, Урака, Садыря и Агиша, призвавших его в Казань. И лишь здесь Мамук понял, что дал маху. «Не во мнозе времени» он освободил арестованных князей. Однако, у посидевших в темнице князей мозги уже встали на место. Они поняли, какого монстра вызвали на свою голову. А затем Мамук совершил авантюрный поступок, стоивший ему в дальнейшем казанского престола. Еще толком не закрепившись на троне, он решил провести карательную операцию против арских князей, не признававших его власть. У стен Арска хан Мамук, не имевший осадных орудий, получил жесткий отпор, после чего решил взять непокорных измором. Воспользовавшись этим, часть казанских князей с Кель-Ахметом во главе смогли незаметно вернуться в столицу ханства и призвать горожан к поддержке. Город был немедленно укреплен, крепостные ворота затворены. Получивший известие об измене, хан Мамук сразу же возвратился к Казани. Однако отсутствие все тех же осадных орудий не позволило ему овладеть столицей. Простояв несколько дней у ее стен, Мамук «поиде от Казани восвояси» и умер по дороге домой.
Во главе нового правительства стал князь Кель-Ахмет. Было решено возобновить договоры с Россией и поставить хана по согласованию с Москвой. Однако Кель-Ахмет и другие члены правительства, боясь возмездия, совсем не желали возвращения на престол низложенного ими ранее Мухаммед-Эмина. Иван III удовлетворил просьбу казанских послов и направил в Казань Абдул-Латифа, младшего брата Мухаммед-Эмина.
В апреле 1497 года воеводы Холмский С.Д. и Палецкий Ф.И. возвели Абдул-Латифа на трон. При вступлении на престол Абдул-Латифу было чуть больше 20 лет. Казанцам пришлось опять увидеть на престоле хана, выросшего и получившего воспитание за границей. Однако Абдул-Латиф получил воспитание совершенно иное, нежели его старший брат: он вырос в Бахчисарае, среди османских влияний и был в гораздо большей степени национальным, чем его брат. Для крымского царевича все русское было чуждым и кратковременное пребывание его в России не могло наложить на него прочных русских влияний. Русских он не любил, но также, как и Мухаммед-Эмин, отличался умом и осторожностью - поэтому в первые годы в своей внешней политике ориентировался на Москву.
Восточная же партия решила опереться на военную поддержку со стороны своих естественных союзников - восточных соседей, ногайцев, которые не оставили в покое и Абдул-Латифа. В марте 1499 года и в 1500 году казанскому хану была оказана военная помощь из Москвы для отражения набегов беспокойных соседей. Кроме того, в 1499 году Абдул-Латиф подавил заговор просибирски настроенной казанской знати во главе с князем Ураком, а русское войско помогло отразить вторжение сибирского хана Агалака (младшего брата Мамука).
Пока хан был еще юн, политических осложнений с Россией не происходило. Но когда Абдул-Латифу минуло 25 лет, он стал действовать самостоятельно и его политика приняла ярко национальный и враждебный России характер. Видимо, направление политики Абдул-Латифа в Казани не устроило Ивана III и участь хана была решена, причем вновь не без участия казанской знати. В конце 1501 года один из самых влиятельных казанских князей Кель-Ахмет ездил в Москву и имел там совещание с русскими государственными деятелями по поводу предстоявших событий. В результате в январе 1502 года Кель-Ахмет по приказу Ивана III «поимал» Абдул-Латифа «за его измену».
Этот переворот был явным вмешательством во внутренние дела Казанского ханства, но со стороны казанцев не произошло никакого отпора иностранцам, хозяйничавшим в ханском дворце. Отсутствие какого-либо протеста среди казанцев против иностранного вмешательства во внутренние дела государства показывает, что в этот момент восточная партия в Казани находилась в полном упадке. Протест последовал лишь со стороны Крымского ханства, но и он ограничился дипломатической перепиской.
Максимум информации по делу Абдул-Латифа дал сам великий князь в письме к его матери, царице Нур-Султан: «И он (Абдул-Латиф) на чем нам шерть (присягу) дал, в том нам во всем солгал, все почал делати не потому, а людем, как Руси, так бесерменом учял велику силу чинити, а всей земле Казанской учял лих быти; ино уж не мочно было от него лиха терпети». Другими словами, хан обвинялся в неисполнении договора и насилии по отношению к московским и своим подданным. Крымское правительство нашло ответ удовлетворительным, и никаких дипломатических осложнений не произошло, тем более, что после низложения Абдул-Латифа казанский престол получил другой пасынок крымского хана, и с династической стороны положение не изменилось.
На престол в третий раз был возведен хан Мухаммед-Эмин, зарекомендовавший себя другом России. Когда хан в 1502 году возвратился в Казань, ему было чуть больше 30 лет.
Мухаммед-Эмин отлично помнил горький опыт того конца, которым завершилось его предыдущее царствование.
Учитывая неблагоприятное впечатление, произведенное на казанцев иностранным вмешательством во время только что совершенного переворота, и опасаясь снова подвергнуться изгнанию из Казани, хан решил придерживаться новой политики. Он был искренним сторонником России и русских, но страх перед народным восстанием заставил его изменить поведение. В 1502 году все ожидали усиления русских влияний, но действительность показала, что оба правительства, как казанское, так и московское, ошибались, и что на этот раз Мухаммед-Эмин обманул их ожидания. Хан в душе принял решение придерживаться антирусской ориентации, но его ум, хитрость и ловкость позволили ему долго скрывать свои замыслы и тщательно подготовить перемену режима.
Прежде всего Мухаммед-Эмин устранил Кель-Ахмета, руководившего казанским правительством. С ним у хана были давние личные счеты: князь был виновником его низложения в 1495 году, призвав Мамука; в 1497 году после изгнания Мамука воспротивился возвращению Мухаммед-Эмина; в 1502 году Кель-Ахмет постарался устранить с престола его брата, Абдул-Латифа. От такого главы правительства можно было ожидать любых неприятностей. Мухаммед-Эмин сумел отомстить и за себя, и за брата: нашел повод обвинить Кель-Ахмета, арестовал его, осудил и повесил. Правительство Кель-Ахмета, стоявшее у власти бессменно в течении 8 лет, пало.
Иван III, самый опасный сосед казанского хана, был уже дряхлым стариком. В 1503 году, со смертью супруги, Иван III заметно ослабел, стал часто прихварывать, ездил по монастырям искать исцеления и даже написал завещание. Об этом было известно везде за границей, в том числе и папе римскому Юлию II. Все ждали его скорой смерти, для всех было ясно, что он долго не проживет. Противники России заметно ободрились. От близкой перемены на московском престоле ожидалось ослабление русской политики, так как 25-летний наследник Василий далеко не отличался такими же выдающимися качествами, как его отец. Обстоятельства были чрезвычайно благоприятны для нарушения договоров и для освобождения Казанского ханства от русского протектората. Мухаммед-Эмин тщательно подготовил поворот политики в сторону, враждебную русской партии, и осторожно вел приготовления к близкой войне.
Война между Казанью и Москвой началась совершенно внезапно, и русское правительство было к ней совсем не готово. Восточная партия, призванная ханом к власти после падения правительства Кель-Ахмета, составила план, который должен был дать полное удовлетворение всем ее насущным желаниям. Правительство должно было сбросить с себя унизительную зависимость от иностранного государства, разорвать союзные договоры и объявить русским войну. Целью этой войны было искусственно задерживавшееся в течение столь долгого времени стремление к приобретению русских невольников, и соответственно этому, война должна была начаться внезапным захватом огромного количества пленных.
Война началась русским погромом в Казани. 24-го июня 1505 года, в день открытия ежегодной Волжской ярмарки, Мухаммед-Эмин разбил о столб только что осушенный им бокал и тут же, по уговору, началась невообразимая суматоха. Лавки русских купцов были разгромлены, товары и деньги разграблены, людей - кого убили, кого утопили, многих увезли и посадили в крепость. Русский посол Кляпик М.А., незадолго перед этим прибывший в Казань для улаживания спорных вопросов, также подвергся аресту. Мурзы, князья, уланы и сеиды носили Мухаммед-Эминя на руках.
Погром, сопровождавшийся резней и грабежом, принял стихийный характер и достиг грандиозных размеров, так как поощрение правительства и зажигательные проповеди духовенства подогревали ожесточение толпы, возбужденной лозунгами фанатизма и бросившейся убивать, грабить неверных. Все русские, оказавшиеся в пределах Казанского ханства, - а их было очень много, ввиду царившего перед этим глубокого мира - обращены были в рабство. Спрос на невольников был полностью удовлетворен, и множество русских было продано в рабство на азиатские рынки.
После погрома началось наступление казанцев против России. Войско Мухаммед-Эмина насчитывало 40 тысяч казанцев и 20 тысяч союзников - ногайских татар, оказавших поддержку восточной партии. В сентябре казанское войско подошло к Нижнему Новгороду, сожгло посады и приступило к осаде кремля. Однако, попытка взять город приступом не удалась, так как нижегородский воевода вооружил пленных литовских солдат, и они отразили атаку казанцев ружейным огнем.
Русское правительство мобилизовало 100-тысячную армию, но в войсках произошли беспорядки - ратники попросту испугались и отказались выступать из Мурома. Казанцы беспрепятственно хозяйничали вдоль Оки.
Военные действия возобновились весной 1506 года. Теперь русская армия начала свое наступление под номинальным начальством 16-летнего брата великого князя - Димитрия Углицкого (под фактическою командой князей Бельского Ф.И. и Ростовского А.В.). 22 мая русская пехота высадилась с судов под стенами Казани. Не дождавшись прибытия отставшей конницы, русские немедленно, без разведки, направились от Волги к городу. Но как только они развернулись на открытой равнине, тотчас же подверглись нападению с двух сторон - из Казани и с тыла, потерпев жестокое поражение.
Получив донесение о том, что войско разбито, Василий III немедленно отправил подкрепление, остаткам же разбитого войска дал приказ не начинать никаких действий до прибытия нового войска.
Русская конница, выступившая в поход одновременно с пехотой (которая совершила путь по реке на судах), достигла Казани на месяц позднее, 22 июня. С прибытием запоздавшей конницы, русское командование почувствовало уверенность в своих силах и, решив нарушить приказ Василия III, повело наступление на Казань, не ожидая подхода дополнительных войск.
В состоявшемся сражении казанцы вторично разбили неприятеля, а столица ханства не потерпела никакого ущерба. Русский летописец выражается кратко: "Месяца июня 25 начаша ко граду приступати с небрежением, и граду не успеша ничтоже, но сами побеждени быта от татар". По итогам двух поражений от 100-тысячной русской армии осталось всего 7 тысяч воинов. Казанская конница преследовала отступавших до русской границы, проходившей по реке Суре, и только тогда прекратила преследование.
Так окончился печальный для русских поход 1506 года, напомнивший казанцам победы Улу-Мухаммеда под Белевом и Суздалем. Русские ожидали немедленного вторжения казанцев в Россию, но оно не состоялось. Хану казалось излишним продолжать войну и кампания 1506 года оказалась исчерпанной. Военные действия не возобновились и в следующем году, а в марте месяце последовали мирные переговоры. Русское правительство Василия III, получившее тяжелый урок, не рискнуло вновь попытать счастья в войне и поспешило с заключением мира на условиях восстановления прежних договоров – «мир по старине и дружбу, как было с великим князем Иваном Васильевичем».
Кому интересно - подписывайтесь, ставьте лайки, оставляйте комментарии
Читайте на нашем канале -
КАЗАНСКОЕ ХАНСТВО: основание, расцвет, гибель.
Глава 1. Образование ханства
Глава 2. Укрепление власти
Глава 3. Восстановление власти над Русью. Глава 4. Образование Касимовского царства
Глава 5. Мирный период
Глава 6. Начало русской экспансии
Глава 7. Начало политической борьбы в ханстве
Глава 8. Первое взятие Казани
Глава 9. Русский протекторат. Часть 1 (1487 – 1507 гг.)
Глава 9. Русский протекторат. Часть 2 (1507 – 1521 гг.)
Глава 10. Крутой зигзаг. Часть 1 (1521 – 1524 гг.)
Глава 10. Крутой зигзаг. Часть 2 (1524 – 1535 гг.)
Глава 10. Крутой зигзаг. Часть 3 (1536 – 1549 гг.)
Глава 11. Агония (1549 - 1552 гг.)
Глава 12. Развалины Казани (1552 год)
Глава 13.Попытка реставрации (1552 – 1557 гг.)
Глава 14. Эпилог