В селе Верхнем, что стоит в полусотне километров от ближайшего городка, сгорела новая церквушка, которую построили по указу областной администрации. Не простояла и недели. Поговаривают, что местные жители сами сносили хворост к божьему дому. А когда пламя добралось до деревянного креста на верхушке купола, все как один упали на колени, умоляя о милости некоего Владыку болот. Священника, пытавшегося остановить безбожников, связали и отнесли к границе леса. Вопли его были слышны даже сквозь треск горящего дерева. Сначала он грозил жителям карой небесной и отречением от церкви. Потом умолял, сулил большие деньги. Даже клялся в преданности новому своему хозяину. Обещал стать верным слугой Владыки. Потом просто орал, долго, надрывно, пока не сорвал голос. Ещё долго скулил и стонал где-то в темноте, и, наконец, затих.
Помощник священника оказался мудрее — или просто трусливее, что в общем-то не отменяет мудрости его решения — и наблюдал за участью церкви и своего наставника из окна деревенской избы. Закрыв предусмотрительно дверь на все замки. А когда улеглось пламя и люди разошлись по домам, собрал часть пожитков, уместившуюся в небольшой рюкзак, и бежал из села ещё до первых петухов.
***
— Значит, Владыка болот?
Собеседник нервно закивал. Мужчина, сидящий передо мной, ничем не напоминал служителя церкви. Потертый вязаный свитер, отросшие спутанные волосы, бегающий по сторонам взгляд. Бедняга был явно не в себе, но из достоверных источников мне было известно, что церковь действительно сгорела. И священника никто больше не видел. Это может стать лучшим сюжетом для газеты за последние месяцы. Конечно, не лучше, чем история о пенсионерке, полгода державшей в подвале своего зятя, прикованного наручниками. Но на безрыбье, как говорится...
***
Дорога до села Верхнее заняла около двух часов. Всего несколько километров по сносной трассе, а затем поворот и ещё четыре десятка по бездорожью. Остов сгоревшей церкви виднелся сразу при въезде. По позвоночнику пробежали мурашки. Я передернул плечами, стряхивая иррациональный страх. Чушь, всего лишь сгоревшая церковь. И всего лишь пропавший человек. Мало ли их пропадает в этих глухих лесах? Впрочем, моим читателям нужна история. Если они предпочитают верить в гороскопы, переселение душ и страшных чудовищ в лесных болотах, пускай. Я продам им то, что они хотят.
Вопросы о произошедшем вызывали у местных жителей явный страх и враждебность. Каждый осенял меня странным знаком и спешил скрыться в доме. Я слышал звук запираемых засовов. Думают, что я из полиции, боятся правосудия? Эта история становится интереснее. За размышлениями, я не услышал подошедшего со спины человека. Когда его тяжелая рука легла на плечо, меня на несколько секунд накрыла паника, заставляя замереть как кролик перед удавом. Неужто болотный монстр пришёл за мной? Но вот человек обошел меня и уставился недобрым взглядом. Черт, просто местный житель. Ну да, обросший и нечесаный похлеще того помощника священника. Но всего лишь человек. Да и кто ещё здесь может быть? Пришлось отругать себя за излишнюю впечатлительность, которая никогда не была мне свойственна.
— Доброго дня, — обратился я к косматому — вы что-то хотите мне сказать?
— Уезжай, пока цел. — тихо ответил он, глядя мне прямо в глаза.
— Это угроза, любезный? Я, кажется, ничего не нарушаю. Всего лишь хочу узнать правду.
— Правду? В правду никто из вас, пришлых, не поверит.
— Вы попробуйте. А там уж решим, чему верить.
Мой странный собеседник усмехается, горько так, обреченно. Затем бросает взгляд куда-то мне за спину и все так же тихо отвечает:
— Хорошо, через час у кладбища, вон по той тропинке пойдёшь, только смотри, чтоб не заметил никто.
— А... почему на кладбище?
— Там точно никого из местных не будет.
— А вдруг кто-то захочет навестить могилу родственника?
— Не захочет, — снова усмехается косматый, — Владыка запрещает хоронить и почитать мертвых.
***
На кладбище... мрачно. Как на любом кладбище. Только это ещё и явно находилось в запустении не одно десятилетие. В ожидании своего нового знакомого, я обошёл несколько могил, в надежде рассмотреть даты последнего захоронения, но это оказалось невозможно. Деревянные кресты давно сгнили и не развалились окончательно лишь благодаря божественному вмешательству, не иначе. Наблюдения мои прервал косматый, появившийся с другой стороны кладбища.
— Ну что, хочешь правду? Тогда слушай, да не перебивай...
***
«Не задумывался ты, почему село наше зовётся Верхним? Пройди несколько километров на юг и попадёшь к болотам. Они в низине находятся, а мы, стало быть, на холме. Так вот, подумай, есть село Верхнее, а Нижнего нет. Как так вышло?
А вышло так, что сгинула та деревня, со всеми жителями. Ещё век назад, когда прадед мой мальчишкой был. Он-то и рассказал мне, как все было.
Однажды ночью в Нижнем появился чужак, весь в лохмотьях, босой. Смердело от него, точно от пса, что в болоте искупался. Шёл он мимо домов, а люди вслед за ним тянулись. Выходили из домов в одном исподнем, не помня ни себя, ни детей. И когда собрались все жители от мала до велика, чужак вскарабкался на стол во дворе у сельского главы Митрония, и заговорил. О Владыке, что теперь будет хранить эти земли, о служении во благо нового хозяина, о новом мире, что придёт, когда Владыка весь мир осенит своей благодатью. Чужак говорил, а люди слушали, точно заворожённые.
Наутро, когда селяне пришли в себя, бродяги нигде не было, Как и дочки кузнеца. Нашли ее следующим утром рядом с домом главы насажденной на сук. А кровью на стене было выведено: «Покоритесь».
Следующим нашли священника, абсолютно седого и потерявшего рассудок. И рядом снова надпись: «У вас нет иного бога».
В тот же день жители села, повинуясь воле чужака и нового Владыки, стали относить к болотам подношения. Еду, вещи, кур, свиней. Иногда чужак возвращался, по-хозяйски осматривал дома, брал, что считал нужным. Два раза в год забирал с собой детей, от трёх до восьми лет от роду. «Для служения великому Владыке» — говорил он, и никто не смел перечить. Пока однажды не забрал сына сельского главы. Чужая беда горька, да своя — горше. Собрал Митроний мужиков покрепче, да изложил свои мысли: дескать, дурит головы им шелудивый пёс, и нет никакого Владыки. Что сам он невинных убивает и подношения забирает себе.
Через две недели, когда служитель великого Владыки снова пришёл в Нижнее, его схватили, засунули в рот соломы, и отрубили голову на том же столе, где он некогда вещал свои жуткие байки.
Через два дня в Верхнем объявился Митроний. Седой, глаза безумные, одет в рванье. Он прошёл по селу, собирая за собой толпу местных жителей. Залез на прикрытый досками колодец и начал вещать. А люди слушали. О судьбе соседей, о новой жизни в служении хозяину, о дани, что платить нужно точно в срок.
Утром из колодца достали местного священника. И для села Верхнее началась новая жизнь.»
— Ну, узнал правду? А теперь проваливай, нечего тебе тут делать. Этой болотной твари не нравятся пришлые.
— Вы его не боитесь что ли?
— Он, парень, у меня уже все отнял.
***
В село я вернулся к вечеру, собираясь забрать машину и вернуться в город. Материала для статьи вполне достаточно, да и оставаться в этом странном месте не хотелось бы.
По пути к машине я увидел толпу, собравшуюся у старого колодца, и человека в лохмотьях, который что-то негромко говорил, активно размахивая руками. Вдруг он замер, медленно повернул голову и посмотрел прямо на меня. Холод, жуткий холод пробрал до костей, сводя судорогой ноги. Он что-то произнёс и от толпы отделился мужчина, подошёл ко мне, положил руку на плечо.
— Идём, Митроний хочет с тобой говорить.
Митроний? Его ведь давно должны черви жрать! Черт, с меня хватит. Отступаю назад, ощущая недобрые взгляды из толпы. Разворачиваюсь и несусь к автомобилю. Это безумие, наваждение! На ходу достаю ключи из кармана куртки, приглядываюсь к машине и останавливаюсь как вкопанный. На капоте чем-то красным написано: «Покорись». Шорох позади, но я не успеваю обернуться. Удар, разбивающий черепную коробку на миллионы осколков. И темнота.
***
Утро выдалось на редкость приятным. Я выхожу на крыльцо и потягиваюсь, довольно щурясь. Сегодня я соберу достойные подношения для Владыки. И, быть может, он заметит своего верного слугу. Отправит в долгое путешествие, чтобы обратить в истинную веру заблудшие души. Мой путь будет долгим, и весь он принадлежит моему Владыке.
Покоритесь, и да настанет новый мир!
