Глава 4.
Я начал с Чернецова. Имея на руках номера его рабочей и сотовой трубок – первый мне удалось вытащить из Интернета, а второй – из компьютерного диска, продаваемого в метро нарушителями тайн частной жизни – я предпочёл оставить мобильную связь на кульминационный период наших отношений. Важно было угадать общую логику грядущих событий – в удачном же их исходе я, как игрок, совершенно не сомневался, полагаясь на свою интуицию и благожелательность судьбы. В городе моих родственников летом не было, так что, по крайней мере, одной заботой – на случай вычисления Чернецовым моих координат – было меньше; подругу я, хорошенько подумав, заставил взять месячный отпуск и отправил в пансионат под Псковом с обещанием уже через пару-тройку дней увезти её в Барселону; для себя же, на всякий случай, снял на остаток лета дачу в десяти минутах езды на электричке от Старой деревни, куда и отвёз часть своего гардероба. Уничтожив в компьютере все данные о моих выходах в Инет, я посчитал, что все приготовления выполнены и отправился на Петроградскую сторону. Был четвёртый час дня, когда я нашёл телефонную будку в паре кварталов от площадки «Калипсо». На первый мой звонок ответа не было, но уже минут через пять, после моей прогулки к ближайшему ларьку за сигаретами, щёлкнул включатель ответа.
– Господин Чернецов? – спросил я, приложив к микрофону трубки портативный модератор голоса – представляю, как мерзко звучал мой голос, поскольку и сам имел пару раз удовольствие слышать робототехнические вибрации безымянного визави. – Мне известно кое-что, – продышал я после утвердительного ответа, – о событиях на Мастерской. В милицию я идти пока не собираюсь и надеюсь поладить с вами – как понимаете, на взаимовыгодной основе.
– Этот разговор не для телефона. Нам нужно встретиться. Чего вы хотите?
– Немногого, – намеренно глубоко вздохнул я в модератор. – Вы возвращаете Тихомирову всё, что у вас осталось и выплачиваете компенсацию за проданные вещи, если вы что-то уже продали, – конечно, меня разбирал смех – этот разговор был мне нужен всего лишь для того, чтобы через прямую связь с Чернецовым определить степень его властных возможностей в этом деле; я бы, конечно, мог потребовать от него какую-нибудь сумму отступных, но мне претила сама возможность шантажа, пусть даже и эфемерного; эпатажные же реплики пока давали мне простор в суждениях и, конечно, запутывали абонента.
– Вы не сумасшедший?
– Я позвоню вам и очень скоро, – не отвечая на затягивающие беседу фразы (естественно, не будучи сам уверен, что нам придётся когда-нибудь говорить вновь), я положил трубку и вытер платком пот со лба, а затем и свои отпечатки на трубке, хотя таймер часов и показывал секунды разговора, безопасные для обнаружения меня как абонента.
Первый шаг был сделан. Закурив, я неспешно обогнул ближайший квартал, и уже через минут семь входил во двор «Калипсо». Разговаривая с чрезвычайно общительным охранником о превратностях деятельности привода у «французов», я время от времени поглядывал на окно кабинета Чернецова – благо оно было расположено так, чтобы начальник службы безопасности мог держать визуальный контроль над большей частью территории автосалона. Чернецов то подходил к окну, то отходил, держа в руках телефонную трубку и что-то резко выговаривая собеседнику на линии. Механик предложил мне показать устройство амортизационных блоков «Ситроена», на что я с благодарностью согласился. Прицокивая языком от ожидаемого механиком восхищения, я вдруг увидел подъехавшую к подъезду административного здания легковую машину – из неё выскочили пятеро крепких мужчин и взбежали вверх по лестнице. Уже через полминуты они стояли в кабинете Чернецова и шеф им что-то эмоционально выговаривал. Очень скоро во двор въехала «Газель», и из неё вышла ещё одна группа мужчин – эти были уже в униформе. Мужчины заполонили весь кабинет своего шефа – Чернецов ходил между ними, энергично размахивал руками, клал иногда свою ладонь кому-нибудь на плечо; а одному из стоящих навытяжку вдруг ткнул ладонью в переносицу и тот исчез из пространства фигур товарищей, печалью и сосредоточенностью своих тел и лиц напоминавших личности собирающихся в военный поход амстердамских стрелков. Нужно сказать, количество собранных под ружьё за какие-нибудь десять-пятнадцать минут солдат «Калипсо» меня впечатлило настолько, что я засомневался в правильности своего решения проверить статус Чернецова. Прихватив меня за локоть, механик обошёл вместе со мной полуразобранный «Ситроен» и, что-то объясняя, оставил меня стоять спиной к окнам Чернецова. Через минуты три я услышал топот на лестнице, клацанье закрывавшихся дверей обоих автомобилей и шум прогревающихся двигателей.
– А всё оттого, – засмеялся механик, видимо, заканчивавший свою лекцию, – что слишком они беспокоятся за жизнь пассажира рядом с водителем, даже в ущерб скорости этой ласточки. Обидно, но таковы тенденции мирового автопрома. Вам бы я посоветовал приварить к этой стойке скобу утяжеления – это моё ноу-хау, – и тогда исчезнет проблема стука. И стоить это вам будет всего три с половиной тысячи дерева.
Денег на крайне странное ноу-хау у меня, слава Богу, хватало; и я, поблагодарив за совет явно надеявшегося на наличный расчёт механика, двинулся в кассу. Коридор второго этажа был безлюден, и я, нарушая все принципы конспирации, остановился на секунду у приоткрытой двери кабинета начальника безопасности.
– Ты всё понял? – зло спрашивал Чернецов кого-то по телефону. – Возьмём мазурика тёпленьким и только после этого будем докладывать китайцу. Архангельскими займёмся позже, хотя гниль могла пойти и оттуда – скажи пока их бригадиру, чтобы из города не убирались, а то всем будет трындец. Подожди… – Чернецов прошёл по комнате, а я, что было прыти, пролетел кусок коридора и, выдохнув, свернул к расположенному в углу окошку кассы. Больше рисковать в подслушивании я уже не мог, да и вряд ли что бы я услышал для себя новое и уж, тем более, приятное. Заплатив деньги, я, никем не замеченный, пересёк коридор и вышел на улицу.
Продолжение - здесь.