— Вставай, поедатель конского навоза! Кобылки навалили такие кучи, что у тебя слюни потекут! А что творится в клетках, ты бы видел! Изысканные блюда, и какие ароматы! – карлик по прозвищу Кукиш тыкал Рокуса под ребра узловатыми пальцами.
В фургоне, как в трюме корабля, от стены до стены были натянуты гамаки. Карлик приплясывал рядом с мальчиком.
— Что? Кук, отстань от меня, - Рокус постарался перевернуться на другой бок, но его гамак тут же перекрутился и мальчик упал на дощатый пол, ударившись локтем.
Кукиш возликовал. С победными криками и улюлюканьем он принялся скакать вокруг. Тонким плаксивым голосом карлик произнес:
— "Кук, отстань от меня"! Вставай, дерьмоед, или ты ждешь, что придет мамочка и погладит тебя по головке?
— Не смей говорить о моей матери! Если ты не заткнешься, я…я… - Рокус вскочил на ноги и задохнулся от злости.
В цирке синьора Бертольдо Кукиш выступал на арене вместе с силачом Уго, который на потеху публике насмехался над недоростком. Поднимал его, подкидывал, использовал вместо гантели. Публике нравилось — Кукиш был не выше метра. Рядом с двухметровым гигантом карлик выглядел так нелепо, что зрители надрывали животы от хохота. За пределами сцены карлик не упускал случая поиздеваться над окружающими.
— Не смотри, что я ростом мал, лучше загляни ко мне в штаны! Там с размером все в порядке! – Кук принял шутливую боксерскую стойку, - давай, сопляк, посмотрим, из какого теста ты сделан! Иди сюда!
Рокус выпрямился, потирая ушибленный локоть. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы его кулак и уродливое лицо карлика повстречались. Но этого он допустить не мог – мальчик знал, что если тронет задиру, Уго-Три-Пальца вышвырнет его из цирка. А этого ему совсем не хотелось.
Рокус бросил на Кукиша взгляд и постарался вложить в него убийственную дозу презрения и отвращения. Порой он даже думал, что уродец ночью перережет ему горло. Слишком хорошо Рокус представлял, как карлик в темноте достает из-за широкого пояса нож и крадется к его гамаку.
Рокус мотнул головой, прогоняя эту мысль, откинул полог и неуклюже спрыгнул на каменистую землю. Изо рта вырвалось легкое облачко пара и растаяло в воздухе.
"Улыбайся, начиная день, и вознеси хвалу Матери Эрхо. Ведь солнце согревает лишь кожу, а улыбка греет душу" - вспомнил он слова Альбы из приюта "Трех сестер". И улыбнулся, несмотря на дурной сон и еще менее приятное пробуждение. Ему следовало переделать много дел, и не стоило приступать к ним в плохом настроении.
— Отличный денек намечается, верно, малыш? – Гелион подошел незаметно, как кошка.
Рокус обернулся:
— Доброе утро, господин Гелион.
— Да брось ты, малыш. Для тебя я просто Гел. Если кто-то здесь и хочет сойти за высокородного, это точно не я. Как спалось?
— Хорошо, господин Гелион, – соврал Рокус.
Клоун всмотрелся в Рокуса, покачал головой с длинными, заплетенными в косу седыми волосами.
— Что-то ты недоговариваешь, малыш. Ладно, беги скорее. Раньше начнешь, раньше закончишь, верно? Не отходи далеко от стоянки, когда закончишь дела. Это степь, а в степи надо быть настороже. Сегодня мы отдыхаем, а завтра тронемся в путь.
Многие люди-с-кривых-дорог еще спали. Фургоны выставили подковой, чтобы прикрыть спины от ветра. В отдалении виднелись развалины железнодорожной станции, которая была заброшена со времен войны.
— Господин Гелеон, что там? - спросил Рокус, указывая на обрушившуюся крышу.
— Ничего интересного, малыш. Раньше там была промежуточная остановка на имперской дороге, а теперь груда камней. Не вздумай совать туда свой длинный нос, в земле могли остаться неразорвавшиеся снаряды. Никому из нас не охота собирать тебя по кускам. А теперь ступай, займись делами.
Рокусу нужно было очистить клетки и покормить животных в цирковом зверинце. И сделать это следовало, пока не проснулся Уго и не дал Рокусу хорошего пинка.
Мальчик уловил запах костра. Мэгдела уже вынесла первую порцию похлебки. Рокус вздохнул – ему не скоро будет дозволено погреться у огня. Мальчик вспомнил, как три дня назад он расслабился и стал первым в очередь за едой. На его беду, Рокуса заметил Уго-Три-Пальца, цирковой силач и старший охранник каравана.
— Погляди-ка сюда, недомерок. Вот тебе первый палец, и он означает – тот, кто не поработал, не имеет права на еду. Вот второй палец, и он означает – или ты делаешь, что говорят, или проваливаешь. А вот третий палец, и знаешь, что он означает?
Рокус ответил, что не знает, и тогда Уго попросил его оторвать зад и подойти поближе. Когда доверчивый юноша выполнил просьбу, Уго влепил ему такой крепкий щелбан, что в глазах у Рокуса потемнело.
— А означает он, что иди работать нахрен, пока цел!
Рокус накрепко запомнил урок, но еще долго со злостью представлял, как сломает Уго его проклятые пальцы.
… Зверинец синьора Бертольдо помещался в длинном зеленом фургоне. На деревянном борту чьей-то не слишком умелой, но старательной рукой был нарисован тигр, прыгающий через огненное кольцо. Морда у тигра при этом была веселая и немного глупая. Рокус провел ладонью по осыпающейся краске и выступающим металлическим заклепкам. Возможно, когда-то бродячий цирк и мог похвастать настоящим Фельгийским тигром, но сейчас в зверинце был один пони, два попугая, три крикливых мартышки и хитрый, как дьявол, енот по кличке Барт.
— Хай-о, - приветствовал Рокус животных, входя в фургон. Мартышки тут же очнулись и принялись скакать в вольере.
Жалобно заржал пони. Барта нигде не было видно. Енот умел открывать замок, какие бы приспособления для него не придумывали, и заставлял людей-с-кривых-дорог попотеть, играя в увлекательную игру под названием "найди енота".
Мальчик вздохнул, взял в углу совок и метлу на длинной ручке и принялся чистить клетки, стараясь не замечать запаха. Рокусу нравилось заботиться о животных. Оживились на насесте попугаи Чок и Рух, привезенные из тропических лесов Хантора. Эти ханторийские попугаи жили до ста лет и за долгие годы успевали выучить уйму слов на самых разных языках. Чок знал пару фраз из мертвого языка Йени, но никто из людей-с-кривых-дорог его не понимал. Кто и в какие давние времена обучил его, для всех оставалось загадкой.
— Хассахой, - сказал Чок, и Рокус вздрогнул.
— Что ты сказал? Можешь повторить? - обратился мальчик к попугаю.
Но попугай не стал отвечать. Рокус протер кулаком глаза - на какие-то мгновения ему почудилось, что он еще спит.
— Привет, Рок, - юноша услышал за спиной голос Милашки и вышел из ступора.
Теперь он больше не слышал в клекотаньи птицы пугающих слов из сна. "Должно быть, просто совпадение" - решил мальчик. Милашка была бородатой женщиной. Ей недавно перевалил третий десяток, но умом она все еще оставалась в беспечном детстве. Это была дородная, симпатичная особа с окладистой рыжей бородой и смеющимися голубыми глазами. Рокусу она напоминала доброго гнома.
— Хочешь фиников, Рок? - спросила она и протянула ему несколько сморщенных фиников, похожих на козий помет.
Стараясь не обидеть Милашку, Рок ответил:
— Спасибо, Милашка. Съешь их сама, я не сильно голоден.
Милашка улыбнулась, ее щеки налились краской. Она закинула в рот несколько фиников и сплюнула в ладонь косточки. Посмотрела на них, потерла между пальцев и сложила в карман фартука. Рокус знал, что из этих семечек она сделает очередные бусы. Их Милашка повесит на ветвь чахлого придорожного деревца, как подношение духам дороги.
— Скажи, ты не видела Барта? Он снова умудрился сбежать.
— Барта? Енота-Барта? Барта-затейника?
— Да, точно.
— Видела, конечно!
— Скажи, где?
— На прошлом выступлении, в Крайвене. Он так потешно подпрыгивал, и танцевал, и укусил Гелеона за палец...
— Нет, Милашка. Ты видела Барта сегодня?
Бородатая женщина погрустнела, руки ее опустились:
— Я не видела Барта. Ты сердишься на меня?
Рокус попытался успокоить Милашку. Ему ни в коем случае не хотелось ее расстроить:
— Нет, я не сержусь. Если вдруг увидишь Барта - позови меня, хорошо?
— Хорошо! - Милашка улыбнулась. Она всегда улыбалась так, что людям вокруг становилось светлее.
Через час Рокус закончил чистить клетки, задал животным корма и отправился на поиски беглеца. Обычно Барта находили на походной кухне, в фургоне Слепого Хо. Енот совершал набег на продуктовые запасы и его заставали на месте преступления. Сам повар разводил руками и говорил, что в очередной раз пропустил вторжение, но многие считали, что Хо потворствует выходкам енота. Рокус практически не сомневался, что и в этот раз гаденыш найдется в кладовой, среди рассыпанных по полу картофелин. Но надежды оказались напрасными.
Повар варил похлебку из чечевичной каши, которая соблазнительно пахла.
— Эй, Хо, долгих тебе дней! Барт не у тебя? Он снова сбежал из зверинца!
Толстяк сделал вид, что не услышал мальчика. Он продолжал помешивать варево, пока Рокус не потряс его за рукав.
— Хо, проснись! Барт не у тебя на кухне?
Повар вздрогнул и сказал:
— Надо сбавить огонь. Позови Мэгделлу, пусть принесет миски.
Рокус понял, что ситуация может стать еще хуже - если Уго увидит, что енот сбежал, он не станет разбираться, и первым делом обвинит Рокуса. Ведь юноша должен присматривать за зверинцем. Рокус самым тщательным образом исследовал кладовку. Едва не надорвавшись, он сдвинул ларь с картофелем и заглянул за него. Понимая, что это выглядит глупо, Рокус проверил даже верхние полки с крупой. Проклятый енот как сквозь землю провалился.
В следующие два часа Рокус носился между фургонами и обшаривал кусты возле места стоянки. Циркачи просыпались, умывали изъеденные гримом лица, обменивались шутками. Они миновали границу Великой равнины, ближайший город находился в седмице пути, и то при условии, что дорогу не развезет дождями. Бродячий цирк синьора Бертольдо бежал от зимы и надеялся добраться до Ведьминого хребта, пока на перевалах не ляжет снег. За горами их ждал теплый край Хаала, где можно спать под звездами и есть фрукты с деревьев.
Рокус не нашел енота на стоянке и решил попытать счастья в степи. Раньше енот никогда не убегал далеко. Как знать, может Барт погнался за мышью? Степь навевала на мальчика сон. Возможно, все дело в соцветиях твирь-травы, которые наполняли воздух горьким запахом. От этого запаха хотелось лечь прямо на землю, истоптанную копытами, и закрыв глаза, вслушиваться в тяжелые удары подземного сердца бога Моргулиса, которому прежде поклонялись Йени.
Выкрикивая имя енота, Рокус удалялся от стоянки, забыв о том, что Гелеон запрещал ему отходить далеко. Мальчик шёл все дальше, ноги сами несли его в сторону заброшенной железнодорожной станции. Рокус перестал звать Барта и прошептал под нос: "Хасса, хой. Ху шарден ла вой", не замечая того, что повторяет незнакомые слова вслух. Степь притихла, как зверь, почуявший приближение добычи.
Читать продолжение: https://writing-skills.ru/lost-circus