Пока не ласковое никакое, не теплая тишь, а упоение покоем, успокаивает лишь,- что холодною белой порошей, тоску свою предзимнюю круша,- лишь роскошною грустью хорошей, способна ведь утешиться душа.
Пока не ласковое никакое, не теплая тишь,
а упоение покоем, успокаивает лишь,-
что холодною белой порошей,
тоску свою предзимнюю круша,-
лишь роскошною грустью хорошей,
способна ведь утешиться душа.