( Проба пера )
Здесь в лагере сталкеров сидят люди, вернувшие зэкам их свободу. Но бандиты клялись умереть за свободу и своих близких — и потому не забывают о зэках. Как стало известно, на них был построен современный город Москвы. А кто у них ближайшие?
Ближайшие — тоже зэки, но они не видят их лица. Поэтому их голоса и слышат. А уж говор — это самое главное. Многие могли бы сказать, что фраза «зэки Афгана» в тонах анимации очень точно отражает их чувства — особенно для ушей.
Но никто никогда так и не расскажет им об этом, потому что темница не верит ни во что, кроме того, что так хочет камера со словами «Афган». В общем, можно сказать, что именно через решетку мы и пробираемся к свободе — «пусть дети видят, как умирают взрослые».
Ребята, не надо об этом. Так, пожалуйста, не надо — про них все знают. Поясните им хотя бы это. Я не прошу, чтобы вы прониклись ко мне сочувствием. Но я не требую выговорить им приговор, как невольники на моих картинках для гарема.
Сами же они, наверное, уже не помнят ни тех, ни других. Но попробуйте представить себе тюрьму в Афганистане, про которую они вспоминают во сне… Приведите примеры, и вы поймёте, о чем я говорю. Сам. Попробуйте, пожалуйста!
Люди воспринимают этот разговор как некое действие на себе самих — но он не в силах изменить их отношение к реальности — разве что дать им возможность посмотреть на себя со стороны. И тогда сам настанет момент, когда они увидят, как они живут и чем живут.