Казалось бы: опасно, тяжело, чревато, непредсказуемо.. Это все о службе в десантно-штурмовой маневренной группе ПВ. Хорошего мало, но как бы не так. Однажды попавший в ДШМГ пограничник уже не хотел другой службы. Для того, чтобы понять это, нужно было слетать на боевую операцию раз-другой... и все, ты прикипел. И дело, скорее всего, не только в войне и не столько в войне. Война - это только издержка этой службы. Дело, скорее, в том, что собой представляла работа и образ жизни в ДШМГ в целом. Помимо всего выше сказанного, ДШМГ - это служба, напрочь лишенная однообразия. Представьте, вы служите в расположении пограничного отряда. Например, в комендантском взводе. Сам в отряде никогда не служил, но бррр.. не хотел бы. Каждый день одно и то же. Общегарнизонный развод в понедельник и понеслась... "день сурка", и так почти два года, за исключением времени учебки, когда служба не менее однообразна. Или даже на линейной заставе. Да, интереснее. Ушел в наряд и почти сам себе хозяин. Но, когда каждый день одни и те же наряды, одни и те же лица в течение двух лет, это, безусловно, очень напрягает.
То ли дело в ДШ-а - в одном месте, максимум, недели две, а то и день-два. Потом все, грузимся в борты и летим... хоть к черту на рога. К этим перелетам настолько привыкаешь, что со временем становится все равно, куда лететь. Взлет - высадка, взлет - высадка. Главное, чтобы при этой высадке не подстрелили. Тогда все нормалек, живем, ребята.
Привлекала также, некая свобода. На операциях нет всякой уставщины, даже такие пресловутые атрибуты армейской жизни как подшивание, бритье, чистка сапог и т.д., отходили на второй план. Я уже не говорю про разводы, физчасы, наряды в столовую и прочее. Всего этого нет. Единственное, что от тебя требуется на блоке кишлака - это ночное бдение на огневых позициях и удерживание блока в случае попытки прорыва его моджахедами.
Но после такой вольготной жизни между операциями приходилось возвращаться в отряд . Когда мы прилетали на место постоянной дислокации в Термез, пару дней нас почти не трогали. Но потом начиналось. Атрибуты, описанные выше, возвращались. В такие минуты мы не то что возмущались, скорее удивлялись, как могут тут служить при отряде другие пограничники. В первые дни будить ДШМГ с утра прибегал в спортивной форме сам начальник штаба отряда майор Самохин. Личность легендарная. Про него ходило много баек и анекдотов. И это при жизни-то. Так вот он сам лично руководил физчасом ДШ-а, выводил нас строем и бегом в близлежащий парк Термеза. И какова же была радость, когда звучало: "ДШ-а, на вылет!" и мы снова срывались с самохинского крючка и начинали дышать полной грудью.
Однажды, в пограничном госпитале города Душанбе, где я лежал после ранения, один пограничник, который служил на взлетке Пянджского погранотряда сказал: "Хорошая у вас служба, романтика!" Такие чувства у него возникали тогда, когда борты косяками уходили "за речку" с десантом на борту для высадки. Знал бы он, что стоит за этой романтикой. Со стороны смотреть, конечно, романтика. Нас частенько "с той стороны" встречали оркестром. Вот выходим мы такие, грязные, обросшие, иногда даже рваные из вертолетов, а нас встречает духовой оркестр. Было даже, как то, неудобно. Такое было, конечно, не всегда, но пару раз было точно.
Слухи про нас, воевавших в ДШ-а, ходило тоже множество. В отряде гарнизонные называли нас смертниками. Относились к нам с неким презрением, но каждый из них, ну или каждый второй, хотел оказаться на нашем месте. Или, был такой случай, кажется в Московском. Жили мы в палатках, ждали начала операции. Метрах в 250-300 от нас располагался лагерь новобранцев, типа учебки. Ребята тамошние нас обходили далеко стороной и смотрели с опаской. Как-то удалось одного из них "отловить" и поговорить с ним. Оказалось, что им понарассказывали про нас такого, что я бы и сам стал нас обходить стороной. Говорить то, что им насочиняли не буду во избежание травмирования психики особо чувствительных читателей Дзен.
Думаю, вы бы тоже предпочли ДШМГ другим подразделениям ПВ. А может и нет. Выбор за вами. Спасибо за прочтение!