Шёл тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год.
В Озерном крае Англии графства Камбрия произошло удивительное и одновременно страшное событие. Трое мужчин отправились на рыбалку в местный заповедник, который местные называли просто Озёра, причём с большой буквы. Вокруг, огромные зелёные лужайки. Склоны холмов, поля и даже горы в большинстве своем покрыты ровной, чистой, зеленой травой. И всё благодаря овечкам, которые довели траву до идеально ровного газона. Прохладное лето радовало рыбаков. Ведь под жаркими лучами солнца тяжело высиживать весь день. Здешний край был раем для ловли форели, гольца, щуки, окуня и угря. В заповеднике было много озёр. На одно из таких озёр мужчины выплыли на большой резиновой лодке.
Когда мужчины доплыли до середины озера, они закинули свои удочки подальше от лодки и за весёлым разговором принялись ждать свой улов. Сначала они увидели несколько пузырей недалеко от лодки и уже обрадовались тому, что сейчас попадётся на их соблазнительные для рыбы снасти. Но то, что произошло дальше их не на шутку испугало. Вода запузырилась сильнее, будто жаренное масло на сковородке. Рыбаки растерянно посмотрели друг на друга и замерли с удочками в руках. Перед лицом полного пятидесятилетнего мужчины из воды выскочил окунь и снова скрылся в беспокойной воде. Вслед за окунем стали выпрыгивать и другие рыбы до тех пор, пока среди этого безумия на поверхность озера не всплыло нечто длинное и обуглившееся, похожее на бревно старого дерева.
Осознание увиденного пришло к ловцам не сразу. Сильно мешала рыба. Хотя эта мысль казалась очень странной для тех, кто за этой рыбой сюда пришёл. А тут она сама приплыла прямо к рыбацкой лодке. Оставалось только бросить сеть. Даже удочки были не нужны. Но всплывшее нечто потихоньку приближалось к лодке.
Когда обзор улучшился, самый главный испуг тут же настиг мужчин. Ведь на поверхности озера показалось не старое бревно, а человеческий труп. Его кожа была похожа на запечённое мясо, только подгоревшее. Труп плавал лицом к солнечному небу. Глаза были закрыты, а рот приоткрыт. В темноте его обгоревшего рта, губы которого запеклись толстой коркой, ровные зубы светились неестественной белизной. Волосы на запёкшемся черепе отсутствовали, всё тело сочилось кровью.
Мужчину с седыми усами вырвало прямо в лодку. Толстого рыбака затрясло от шока, а третий, самый молодой, застыл на месте.
Глаза мертвеца вдруг открылись и засветились золотистым блеском.
Толстый рыбак потерял сознание. А молодой от неожиданности вскричал:
- Господи! Помилуй мои глаза! – и наспех перекрестился.
Усатого мужчину снова вырвало, но уже за борт.
Глаза мертвеца снова закрылись и больше не открывались. Через некоторое время рыбаки пришли в себя. Оживший труп больше никак себя не проявлял. Мужчины накинули сеть на существо и привязали к лодке. Никто из них не горел желанием затаскивать страшную находку в общую лодку. Так и потащили к берегу в виде ненужного балласта.
Полиция приехала через тридцать минут. Вслед за полицией приехала и скорая. Медики, конечно, не поверили словам перевозбуждённых рыбаков о том, что труп открыл глаза, и что глаза его светились как у дьявола. Их отправили к психологу. Это было объяснимо, ведь мужчины пережили сильное потрясение. Найденный труп действительно выглядел жутко. Никто не остался равнодушным к страшной находке.
Медики поместили бездыханное тело в чёрный мешок и застегнули молнию. Жуткий груз доставили в морг для вскрытия. Тело приняла патологоанатом. Она была уже в возрасте и многое повидала на своём веку, но только не то, что произошло вскоре после осмотра. Её помощники извлекли тело из мешка и перенесли на металлический стол. Женщина приступила к осмотру.
Сначала она осмотрела тело с головы до ног, поднимая бок, спину и ягодицы. Тело показалось уж слишком лёгким и высохшим как изюм. Женщина начала записывать на диктофон, что перед ней обгоревший труп мужчины. Из-за сильных ожогов возраст установить проблематично. Рост мужчины ровно два метра. Телосложение пропорционально-правильное. Конституция атлетического типа. Было видно, что при жизни мужчина был человеком большим и хорошо сложённым. Состояние кожных покровов удручало. Площадь ожогов покрывала тело на сто процентов.
Патологоанатому уже рассказали, что видели рыбаки, когда тело всплыло на поверхность озера. Глаза трупа на миг открылись и снова закрылись. Но в это можно было поверить, ведь у трупов бывают приоткрыты глаза. Деформации лица для таких ситуаций было явлением привычным.
Продолжив свою работу, она обратила внимание на некоторую странность: кожа трупа сочилась небольшим количеством кровяных выделений. Волосы на теле, разумеется, полностью отсутствовали, ногти почернели.
Несмотря на свой богатый опыт, смерть этого человека показалась патологоанатому чудовищной по своей изощрённости. Помимо того, что человек этот подвергся тотальному ожогу всего тела, у него ещё были переломаны кости. Ноги, руки, грудная клетка, а также позвоночник имели явную деформацию. Пора было проводить вскрытие.
Над бедрами и голенями трупа женщина разместила препаровочный столик, на боковой полочке находился набор секционных инструментов. Она отвернулась к крану, чтобы пустить слабую струю воды в резиновую трубку, из которой затем собиралась смывать выделения с кожного покрова и обмывать органы.
Патологоанатом услышала слабый звук, похожий на шёпот.
Она обернулась и её взгляд упал на лицо трупа. Какие-либо признаки жизни отсутствовали. Да и как такое было возможно, при таких-то травмах и повреждениях кожи. Струя воды из резиновой трубки начала стекать в раковину, шум воды был похож на шёпот. Женщина подошла к столику с инструментами и взяла в руки скальпель, а когда её взгляд снова упал на лицо трупа, она резко отпрянула назад, сбив столик с инструментами своей спиной. В морге раздался громкий шум падающих металлических принадлежностей на кафельный пол, а сам столик ударился о стену. И, чёрт возьми, глаза трупа были действительно открыты! Неестественно яркие лазурные впадины глядели точно в потолок. Тело оставалось неподвижным и слава Богу! Иначе у женщины случился бы инфаркт. Она тяжело сглотнула и подошла ближе. Мужчина никак на это не среагировал.
Патологоанатом взяла в руки маленький фонарик и посветила в глаза. К своему изумлению, она обнаружила, что зрачки глаз реагируют на свет, сужаясь и расширяясь как у живого человека. Затем она поспешила приложить свою руку к шее мертвеца, но пульс нащупать ей так и не удалось. А его глаза всё также продолжали глядеть в потолок, будто проживая свою собственную жизнь отдельно от этого искалеченного тела. Тогда женщина взяла маленькое зеркальце и приложила к ноздрям мертвеца. Когда стекло помутнело от тёплого дыхания мужчины, то к ней тут же пришло осознание того, на что она, по какой-то для себя причине, не обратила своего внимания. Всё это время тело мертвеца оставалось горячим. Возможно, при вскрытии она бы обязательно заметила это. Видимо, сказалась сильная усталость и внеурочные переработки.
Труп дышал. И, вспомнив, знаменитые слова из фильма «Франкенштейн» она заворожена произнесла:
- Он живой! Ты живой! Боже! – и поспешила вызвать своих помощников, чтобы перевезти тело в реанимацию.
С этого момента и началась загадочная история странного незнакомца, о котором позже поползли невероятные слухи.
Кто-то утверждал, что труп ожил прямо как зомби! Без рассказов тех рыбаков, конечно же, не обошлось. Кто-то фантазировал на тему катастрофы инопланетного корабля, а труп – это погибший инопланетянин. Кому-то нравилась идея о том, что тело упало с небес, но только это не инопланетянин, а самый настоящий демон или даже ангел.
К загадочному пациенту пускали только полицию, профессоров и узкий круг медсестёр. Пациент действительно вызывал неиссякаемый интерес со стороны научного сообщества врачей. Ведь даже в самых тяжёлых ситуациях, когда пациенты выживали при таких травмах, этот случай был просто вопиющим. Мужчина был подключен к аппарату искусственной вентиляции лёгких. День за днём коктейли из капельниц поддерживали в нём слабые признаки жизни, а его глаза всё ещё продолжали жить своей отдельной жизнью. Они то открывались, то закрывались, но ещё ни разу не посмотрели осознанно на этот мир.
Множественные переломы тела непонятным образом все еще не убили его, как и ожоги всего тела, а также обильная потеря крови. И это не давало покоя его лечащему врачу и профессору по имени Жак Дюмен. Случай интересного пациента перечёркивал все мыслимые и немыслимые законы медицины. Профессор очень надеялся на то, что его подопечный всё-таки в себя придёт. Ведь, в противном случае, пациента, к великому сожалению профессора, пришлось бы отключить от аппарата искусственной вентиляции лёгких.
Незнакомец очнулся спустя месяц на больничной койке госпиталя в бинтах и гипсе, похожий на мумию. Во рту стоял катетер с кислородом, а к венам на кистях подсоединены трубки с капельницами. Двигаться могли лишь глаза. Палата была пуста. Окно приоткрыто. Когда глаза полностью привыкли к дневному свету, тяжелый пациент нажал на кнопку вызова медсестры, что лежала прямо под его ладонью. И сделал он это движение не осознанно.
Медсестра прибежала быстро в медицинской маске и белом халате, на голове белый колпак, под который она тщательно убрала свои волосы. Были видны только карие глаза. Она увидела, что безнадежный пациент очнулся, испугалась и выбежала из палаты за врачом.
Незнакомец не чувствовал своего тела. Он мог с большим усилием пошевелить лишь пальцами рук с почерневшими ногтями. Но и эти движения не были выраженными. Мужчина мог сомкнуть и разомкнуть свои жуткие впалые глаза, вокруг которых была лишь сплошная чернота. Кожа была сожжена и сморщилась как постаревший чемодан. Оттого цвет ярких лазурных глаз казался словно блестящее стекло на неживом лице. Само лицо и всё тело были полностью перебинтованы. Ему оставили одни прорези вокруг этих самых страшных глаз.
Отсутствие медсестры показалось незнакомцу вечным.
Но тут послушались торопливые шаги и в палату вошли люди в белых халатах. Под белыми масками прятались двое мужчин и двое женщин с планшетами в руках. Позади всех в дверном проёме осталась стоять та самая медсестра. Её взгляд был полон сострадания. От них не хотелось отрываться. Но она вдруг ушла, закрыв за собой дверь. Пришлось теперь наблюдать за консилиумом врачей.
Первым заговорил мужчина с серыми глазами, вокруг которых собрались возрастные морщины. Врач этот был уже не молод.
- Я, профессор Дюмен! Не бойтесь нас! Мы здесь для того, чтобы вам помочь.
Незнакомец не понял ни слова. Он вообще не понимал ничего, словно ребёнок, только что родившийся на свет. Хотелось только есть и спать.
Дюмен подошёл ближе, достал из кармана свой маленький фонарик и неприятно посветил пациенту в глаза. Казалось, Дюмен смотрел на него недоверчивым взглядом. Мол, как такое возможно, чтобы трупы начали оживать? Наверно, это самый потаённый страх любого врача, которому в начале своей учёбы приходится стажироваться в моргах и наблюдать за действиями учителя-гуру по разделыванию человеческого мяса.
Дюмен убрал фонарик, удостоверившись, что зрачки пациента реагируют на свет в пределах нормы. Стала заметна улыбка под его медицинской маской. Он был доволен.
- Ох милый друг! Ты даже не представляешь какой ты везунчик!
Дюмен проверил пищащий монитор над кроватью. Затем он повернулся к своим коллегам и произнёс.
- Ну что ж! Пациент вышел из комы. Он выжил, что до сих пор приводит меня в неописуемый восторг, - засмеялся он. Коллеги засмеялись в ответ. – Очевидно, что наш друг имеет сильную волю к жизни и не собирается нас покидать. Теперь нужно, чтобы за ним следили ещё более внимательно! Начнём применять интенсивное лечение с моей разработанной программой на этот случай. – Дюмен снова посмотрел на незнакомца. – Да, на этот случай. На случай, если ты выживешь. – Пациент оставался безмолвен.
Профессор направился к выходу и приказал коллегам, - перевезите его в палату интенсивного восстановления.
Женщина в маске ввела в капельницу что-то голубоватое и ему стало очень хорошо. Незнакомец уснул, а когда проснулся, то был уже в другой палате. Над кроватью висел телевизор. Помещение было стерильным и белым. Окно приоткрыто, а за ним виднеющаяся зелень и ласковое солнце.
Было ранее утро. Тело по-прежнему не шевелилось. Только подушечки пальцев покалывали на руках. Краем глаза он увидел кого-то и с огромным усилием повернул голову влево. Рядом с ним сидела та самая медсестра, но уже без маски. Он узнал её по отзывчивому взгляду.
У неё была оливковая кожа и маленькое личико ангела с большими карими глазами. Медицинская косынка лежала на тумбе. Поэтому он смог увидеть её толстую косу цвета горького шоколада. Её гладкого лба не касался ни один волосок, она заплела их туго, чтобы, по-видимому, не мешало её тяжёлой работе. Ростом она была невысока. И фигура её под брючной формой казалась миниатюрной и хрупкой. Но незнакомцу она виделась по-другому. Она была ему нужна. Но почему именно она, ему было неведомо.
Когда рождается младенец, ему необходима материнская ласка и её тепло. Одиночество только пугает и другие люди тоже. Нужна только мать и её знакомый голос. А ещё её бережливые объятия. Возможно именно такая необходимость вселилась в хрупкую душу незнакомца. А медсестра была первой, кого он увидел. Но, на самом деле, её взгляд обладал для него магическим притяжением. Поэтому он ловил глазами знакомые черты среди других безликих лиц.
Медсестра пристально смотрела прямо на пациента и с радостью ему улыбнулась. И улыбка эта была настолько искренней, что ему показалось, будто она и была той самой матерью, которая ждала его всё это время. Он хотел было что-то сказать, но язык онемел и не слушался. Получилось беспомощное мычание.
- О нет-нет! Даже не думай! Тебе лучше не напрягаться. Ты только вчера пришёл в себя.
И, о Боже! Её голос действительной был ему знаком.
Голос её оказался звонким, как маленькая горная речка. И ему вдруг захотелось, чтобы она больше никогда отсюда не выходила. Сидела всё время рядом и просто улыбалась. Ведь он был растерян и напуган. И совершенно ничего о себе не помнил. Память его была начисто стёрта, как белый лист бумаги.
- Знаю, ты не чувствуешь своего тела и не можешь говорить, но профессор Дюмен знает своё дело. Чтобы ты не испытал болевого шока, тебе дают специальный препарат. Тебе предстоит долгий путь восстановления. Но ты не волнуйся, я буду всегда заботиться о тебе.
Она указала ему на кнопку под перебинтованной рукой и сказала:
- В любой момент ты можешь нажать на эту кнопку и тогда кто-нибудь обязательно прибежит. Вчера же у тебя получилось это сделать? Поэтому мы решили кнопку оставить. Это хороший признак, что ты можешь пошевелить пальцами рук. И одновременно это так удивительно.
Она продолжала улыбаться и вдруг опомнилась:
- Я же не сказала своего имени. – Она волнительно вздохнула и произнесла, - Елена Волчанская! Но когда ты сможешь заговорить, называй меня Еленой.
Она сделала неловкую паузу, не зная, что ещё сказать.
- Скоро придёт профессор Дюмен, проведать тебя. Он к тебе очень привязался. Ведь ты для него уникальный пациент. И так считает не только он. О тебе многие узнали и приходили на тебя посмотреть. Я имею в виду, люди из научного института Великобритании.
Она не успела договорить, потому что в палату, как она и обещала, вошёл Дюмен. В этот раз он был один и тоже без маски. На вид ему было лет шестьдесят. Высокий и худощавый профессор был человеком статным, с военной выправкой и серебристыми волосами. Губы профессора были задумчиво поджаты, а взгляд заинтересованным и сосредоточенным. Он скрестил руки на груди и сказал:
- Смотрю, вы уже познакомились?
- Да, только что, - улыбалась Елена.
- Нужно взять новый анализ крови.
И улыбка тут же сошла с лучезарного личика медсестры.
- Но… Он же страдает анемией. Мы и так взяли уже слишком много.
- Можешь за нашего друга не переживать. Его воле к жизни можно только позавидовать. Сделай, о чём я прошу. У меня всё под контролем.
Профессор напоследок взглянул на тяжёлого пациента и вышел из палаты.
Елена нехотя поднялась со стула и пошла за необходимыми инструментами.
Незнакомец многого не понимал: значения обращённых к нему слов, названий окружающих его предметов и того, в каком мире он находится. А люди, которых он успел увидеть за пару сознательных дней казались странными существами. И самым приятным из этих существ оказалась Елена.
Будто брошенная на улице псина, побитая и растерянная среди целого мира, он тянулся к голосу Елены, к его интонации. Так бывает, когда собака преданно заглядывает в глаза своего хозяина и внимательно слушает нотки эмоционального выражения в его голосе, предчувствуя его настроение. Незнакомец был пустым изнутри, словно иссушенный сосуд, ещё недавно наполненный водами знаний о целой вселенной.
Когда Елена вернулась с металлическим подносом в руках, ему стало спокойнее. Её лицо было грустным. От девушки исходила тревога и волнение. Она старалась не смотреть в глаза незнакомца, поставила поднос на специальный столик и принялась готовить шприц и ватку со спиртом.
- Прости меня, я постараюсь сделать всё быстро. Ты ничего не почувствуешь.
Она отсоединила капельницу от кисти и ввела иглу в вену. Как и обещала, пациент ничего не почувствовал. Процедура была закончена, капельница снова слилась с рукой незнакомца. Елена быстро отнесла поднос в соседний кабинет и вернулась с бутылочкой в руке. В бутылочке оказалась голубая жидкость. Она неохотно её вскрыла, набрала дозу в шприц и ввела её в капельницу. Незнакомцу снова стало хорошо. Глаза его сомкнулись в блаженном сне, голова наклонилась в бок. Девушка подошла к нему ближе и дотронулась до его головы, еле касаясь руками. Казалось, будто она его знала. Но, возможно, то было лишь впечатлением со стороны. По крайней мере, Дюмену так показалось, когда он заметил, что Елена слишком много времени проводит с пациентом. Однако, девушка опровергла его догадку.
- Я поражена также, как и все остальные, - отвечала она профессору. – И мне кажется, что будет лучше, если вы закрепите меня за особенным пациентом. Мы не знаем, что будет, когда он очнётся и как поведёт себя. Постоянная смена незнакомых лиц может добавить лишнего стресса. Ведь до сих пор никто его не ищет. Он совсем один. Ему нужен особый уход, а моя квалификация позволяет работать с особенными пациентами. Считайте, что я им покорена. Точно также, как и вы покорены им.
Елена была права, Дюмен действительно был захвачен загадкой этого пациента. И поэтому сразу же закрепил медсестру за ценным экземпляром, а вместе с ней ещё двух женщин.
Королевский госпиталь Лондона был самым большим в столице. Здание было полностью стеклянным и с виду очень красивым для того времени. Тридцать этажей госпиталя, помимо больничных палат, вмещали в себя несколько исследовательских лабораторий. Поэтому сюда и транспортировали загадочного пациента. Елена с самого первого дня была рядом с ним. Когда у неё появлялось свободное время, она присаживалась рядом с ним на мягкий стул со спинкой и вела долгие разговоры. На самом деле, девушка была не единственной, кто был обязан ухаживать за особым пациентом. Её сменяли ещё две медсестры, которым, в общем, было всё равно умрёт почти покойник или нет. Они приходили на работу, делали своё дело и уходили. И уж тем более, разговаривать с жутким мертвецом никто не собирался. Он вызывал у них отвращение, потому что, помимо ужасного вида, он источал запах разложения. Но Елена будто не замечала ни того, ни другого.
Елена приходила на работу сначала на два дня, потом на две ночи и два дня отдыхала. Вот так три медсестры друг друга и сменяли. Но часто Елена приходила в выходные дни, чтобы проведать подопечного. Заодно, она проверяла, насколько хорошо выполняют свою работу её коллеги.
Конец смены уже подходил к концу, пора было собираться домой. Но уходить не хотелось. Ведь никто так не позаботится о её пациенте, как она сама. Про себя она называла его Джонни. Ей очень нравилось это имя, ведь оно казалось таким мягким и ласковым. А Елене хотелось обращаться к бедняге именно в таком ключе.
- Пока, Джонни! – тихо произнесла она и снова еле коснулась пальцами его головы. Он всё также крепко спал, а его ровное дыхание Елену успокаивало, потому что протяжный живой шёпот свидетельствовал о том, что Джонни жив. А когда его не было слышно, Елена тут же проверяла жизненные показатели пациента.
Проходя по длинным коридорам Королевского госпиталя Лондона, она посматривала по сторонам и наверх. Камеры слежения здесь были на каждом шагу, так что всё происходящее в госпитале было на виду службы безопасности здания. Здесь было что охранять, ведь за закрытыми дверьми северного крыла исследовательского института находились секретные разработки учёных, о которых знал лишь узкий круг медицинского сообщества. Но Елена знала гораздо больше, чем следовало бы.
Спустившись с двадцатого этажа на лифте в холл первого этажа, Елена приложила пропуск к турникету и кивнула на прощание молодому охраннику в чёрной фуражке, который читал газету. Перед ней раскрылись стеклянные двери отдельного входа северного крыла, и она ступила в большой мир, к которому была безразлична.
Елена была женщиной одинокой. Недавно, ей исполнилось двадцать четыре года. У неё не было ни семьи, ни друзей, и к ним она никогда не стремилась. Что касается родителей, то они жили в далёкой России. Но так сложилась судьба девушки, что теперь она точно знала – родителей она больше никогда не увидит, ведь для них дочь была уже давно мертва. Вспоминать об этом Елена не любила. Да и зачем, если её прежняя жизнь теперь в прошлом. Теперь она гражданка Великобритании и её новая жизнь здесь длится вот уже два года.
На часах было десять вечера. Стемнело. На небе выглянула полная луна. Елена жила недалеко от работы в жилом комплексе, который располагался вдоль набережной Темзы в районе Вулидж на востоке улицы. Комплекс был многоквартирным в тридцать этажей и считался элитным. На крышах располагался ландшафтный сад и доступ к этому саду был только у жителей последнего этажа. У Елены был доступ к этому саду. Каждый раз после вечерней смены она любила подниматься на крышу и выпивать бутылку дорогого красного вина с вкусными сырами разнообразных сортов.
Обычная медсестра не смогла бы себе позволить такой высокий уровень жизни. Она ездила на дорогой машине под маркой Мерседес и сейчас въехала на ней в подземную стоянку жилого комплекса. Девушка поднялась на лифте на тридцатый этаж, вошла в свою двухкомнатную квартиру, достала из холодильника бутылку французского сухого вина и контейнер с сырами ассорти. Взяла с собой пустой фужер и направилась к отдельному лифту, который вёл на уютную, зелёною крышу. Территория крыши была большой и просторной. У каждого жителя тридцатого этажа здесь была обустроена своя уютная именная беседка. Поэтому каждый здесь знал своё место.
Беседка Елены располагалась к краю крыши, которая была ограждена решетчатым бортом. Отсюда открывался шикарный вид на реку и другие районы Лондона с красивыми небоскрёбами. Девушка вскрыла бутылку вина и поставила рядом со своей мягкой кушеткой на маленький столик, открыла контейнер с сыром и принялась пить вино. Она любила одиночество и ни на что бы его не променяла, если бы…
- Я тоже люблю ночь, - раздался странный голос позади её спины. Но Елена даже не обернулась.
- Я знаю, - равнодушно произнесла она и осушила бокал вина, не отрывая взгляда от звёздного неба.
- Тебе здесь нравится? – спросил некто, стоящий за её спиной. Это была тёмная безликая фигура.
- Спасибо! Очень нравится, - всё также равнодушно ответила она.
- Но твоя душа по-прежнему страдает, - мистический голос огромной фигуры странным образом менял интонации, как из испорченного радиоприёмника. Обычный человек схватился бы за сердце.
Но Елена знала, то был голос самой смерти…
Подписывайтесь на "Мои черновики", дорогие читатели! Будет интересно!
Читайте первую главу "Бродяга" здесь
Читайте третью главу "Александра" здесь