Н. привыкла быть хорошей девочкой. Молча слушать все упреки матери. У Н. сформировалось гипертрофированное чувство вины.
Каждый раз, когда мать заводила заезженную пластинку о своих жизненных несправедливостях, Н. чувствовала всегда себя виноватой. Чудовищно виноватой в том, что мама так страдает. Она старалась учиться ещё лучше (хотя лучше уже было некуда), дома всегда была идеальная чистота и порядок, чисто выполотый огород - на Н. были полностью все домашние дела. «Маме итак плохо, я помогу ей», -думала Н. (и ничего, что она работает только полдня). Н. старалась быть во всём идеальной , чтобы не расстраивать столько пережившую маму. В отличие от её хулигана брата, который всегда на первое место ставил себя, не задумываясь о чувствах матери. Н казалось несправедливым, что при этом мама нахваливает и восхищается только братом, держа её саму в черном теле. Мать сама того не замечая, повторяла бабушкино отношение к ней самой.
Н. была удобным ковриком у двери, об который, зайдя в квартиру, мама вытирала ноги и дальше уже шла в чистой обуви.
Эти мамины истории Н. выучила наизусть и, если её разбудить среди ночи, она без запинки их расскажет:
Как нашли под деревенским мостом порванные ботинки и заставили ее носить их в школу;
Как бабушка заставляла их 5-летних и 6- летних с сестрой ходить в прорубь с большими вёдрами за водой;
Как родители заставили одеть её рваные штаны в деревенскую школу, а там она была дежурной, и ей нужно было вымыть пол. Она наклонилась , все увидели дыры и стали над ней смеяться ….
И ещё множество подобных рассказов.
Особое место занимали истории про ужасного отца Н.:
Как он пил;
Как изменял ей (во всех мельчайших подробностях);
Как наделал в штаны, и ей пришлось стирать это.
Н. чувствовала, как будто бы это она сама наделала в штаны, она сама пила и издевалась над матерью. Она ощущала себя глубоко виноватой и несчастной.
Н. став взрослой, и живя уже в другом городе, по привычке выслушивала все обиды матери. Бывало, телефонный разговор затягивался минут так на 30-40 . «Уф,- тараторила мама - поговорила с тобой, и стало легче. Как гора с плеч. Легкооо». Н. же после общения с ней не могла найти себе место, срываясь на мужа и ребёнка. Её трясло, она ненавидела собственную мать, но не могла переступить через себя, чтобы только мама не обиделась. Н. привыкла быть хорошей для всех. А хорошие девочки не ведут себя плохо. Что скажут родственники, если мать им пожалуется?
Н. сломалась внезапно, тяжело онкологически заболев. Навалилось всё вместе - болезни дочери, невозможность выйти на работу, крах в карьере, безденежье.. Она отрезала все контакты с внешним миром, не общаясь ни с матерью, ни с родственниками. Она сменила свой номер телефона. Не открывала дверь в квартиру на звонки в домофон. Она думала, что никогда, больше не выздоровеет. Но жизнь подарила ей ещё один шанс. Н. жила так в полной изоляции целых 5 лет. Счастливая, занимающаяся только собственной семьёй. Это было самое прекрасное время Н. , даже дочь сказала ей: « Мама, ты стала самой лучшей!».
Они встретились на похоронах близкой родственницы, куда Н. не смогла не пойти. Мать, умоляя, со слезами на глазах стала просить у неё прощение, сказав, что осознала все свои ошибки. Н. поверила ей, а как не поверить когда человек так искренне говорит?
Через некоторое время мать позвонила Н. и уже по сложившейся многолетней привычке завела свою любимую шарманку: «Как бабушка заставила их малолетних с сестрой ходить в прорубь за водой, как нашли под мостом ботинки..». И тогда СТОП «Я больше не буду это слушать»,- тихо произнесла Н. «Что? Что ты сказала?» – раздалось в телефоне. «Я больше не буду это слушать» - уже громко с нажимом ответила Н. и выключила телефон.
Я больше не буду твоим мусорным ведром, мама.
