Через некоторое время усилия ребят увенчались успехом, и Кулица с доской плюхнулся на землю.
— Уф! — радостно просунул Кулица голову в образовавшуюся щель. Он увидел мокрого Гицу, смеющуюся Иленуцу с горсткой лука в руках; вдали виднелся дом учителя с зелеными клумбами посреди сада, а еще дальше, на самой вершине Бужормского холма, сверкающая радуга.
— Вот видишь?! — Кулица просунул ногу, и Гица с видом знатока стал ощупывать сапожок.
— Теперь посмотри этот...
— Стоящая вещь!— согласился Гица, и его друг покраснел от радости.
Бригада перекрывала коровник, когда хлынул ливень., Тимофей в это время закреплял на верху крыши рейки для черепицы. Пока спустился к дояркам, изрядно промок, его встретили смехом и шутками. Вдруг жена Кирилла Онаша как бы между, прочим спросила:
— Бадя Тимофей, как там поживает Иляна, давно мы не видели ее.
Жена кума была пухленькая женщина с веселыми ямочками на щеках и маленькими лукавыми глазками.
— Пойди и проведай...
— Да разве ее разглядишь в твоей усадьбе?
И Тимофею показалось, что все иронически переглянулись.
Как только прекратился дождь, он отправился домой. Шел грузным шагом и хмуро думал, чего это втемяшилось в голову жене Кирилла задавать такие вопросы.
За поворотом он увидел самого Онаша. Кирилл разговаривал с Матеем Сэрэцяну. Тимофей ускорил шаг, но тот, не дожидаясь его, попрощался с соседом и пошел дальше.
Возле дома кума Христаке Кирилл Онаш окликнул Гицу;
— Эй, парень, отец дома?
— Я здесь,— отозвался со двора Христаке,— заходи.
Их голоса затихли, и, проходя мимо, Тимофей не увидел уже ничего. «Наверно, в погребе,— подумал он,— У Христаке, должно быть, еще не кончилось белое...»
Через четверть часа во дворе у Христаке снова послышался говор. Тимофей прислушался.
— Куплю себе такой же гардероб, как у тебя,— говорил Кирилл.
— Обязательно купи. Совсем недорогой и с зеркалом,— слышался голос Христаке.
«Уж и вещи на заказ им не нравятся»,— без всякой злости подумал Тимофей. Он сидел на завалинке и ждал, что сейчас, как обычно, Кирилл откроет калитку и еще с порога крикнет: «Проходил я Мимо Христаке, да и решил глянуть на его гардероб. Как думаешь, Тимофей, купить и мне такой?» — «Отчего же не купить, если нравится»,— степенно ответит Тимофей.
Но что это? Шаги Кирилла проскрипели мимо его ворот и затихли вдали... Тимофей долго еще сидел, прислушиваясь и не веря, словно его окунули в мертвую воду. Уже не слышно было и Христаке в его дворе. Иляна вошла в дом, а он все сидел один наедине со своим забором и пядью неба над ним. Он думал о том, как просто построить хороший забор и как нелегко жить за ним. Теперь понимал, почему Чуля в своей усадьбе держал на цепи трех кобелей...
Как-то надо справиться с одиночеством, отделаться от него. Давит, как мельничный жернов.
Он встал и пошел на огород проверить, не поломал ли чего дождь на грядках. Грядки были целы... А вот забор... Тимофей с удивлением остановился перед дырой, недавно проделанной Кулицей, и потрогал оторванную доску. Потом нагнулся и заглянул в огород соседа. Там не было никого. Тимофей пожал плечами и медленно побрел прочь, хмурясь все больше и больше.
Когда Кулица услышал свое имя и увидел хмурого отца, душа у него ушла в пятки, Приближалась расплата за сломанный забор. Зря не послушался Гицы, не вставил доску на место.
— Не слышал ты, что ли? Пойди погляди, кто там стучится в ворота?— В один миг мальчик был у калитки, открыл ее и огляделся,
— Никого нет, отец...
— Стой там, и когда пройдет бадя Ион, скажешь мне.
— Хорошо.
Кулица уселся на скамью со стороны улицы и, чтобы вернее отвести от себя подозрения отца, стал напевать одну и ту же строку: «Ох, лелица Мариорэ...»
— Эй, Кулица! Ты, что умер там, что ли? Что я тебе велел?
Мальчик вошел во двор и. тихо прикрыл за собой калитку. Он видел по лицу отца, что тот очень сердит, и не понимал за что. Из-за сломанной доски отец, пожалуй, просто взялся бы за ремень, дал разок-другой и забыл бы об этом.
— Ну что же ты вернулся? — закричал на него Тимофей.
— Так никого же нет, отец! — ответил Кулица тоненьким, жалобным голоском.
Тимофей зло глянул на него, словно не поверил, и крикнул:
— Да открой ты эту чертову калитку. Не турки же на нас нападают! Свету не видно!