Красиво жить не запретишь, особенно за счёт налогоплательщиков. Именно взятка, по словам русского писателя Салтыкова-Щедрина, «делает сердце чиновника доступным для обывательских невзгод». С тех пор ничто не изменилось, по меньше мере в лучшую сторону.
Исторические корни российской коррупции теряются в седой древности. «Русская правда» – свод законов, составленный при Ярославе Мудром, официально предоставлял чиновникам право кормиться от просителей. Это правило сохранялось столетия. Оно называлось «акциденцией от дел» и предполагало материальные «благодарности» государственным служащим от челобитчиков. На низовом уровне оно называлось взяточничеством, а на высоком – коррупцией.
Традиции откатов, распилов и масштабного казнокрадства возникли при Петре Первом. На этом поприще особенно отличился светлейший князь Меньшиков – он воровал в наглую, в гигантских размерах, за что бывал бит государем по разным частям своего хитроумного организма, однако благополучно пережил царя и умер в безумной, азиатской роскоши.
Позднее русские цари устыдилась столь позорного положения вещей и стали потихоньку наказывать особенно зарвавшихся чиновников. Но в целом ситуация осталась прежней, ведь наказывать коррупционера некому, ибо карающие органы погрязли в том же болоте.
И все же масштабы коррупции прежних веков – детский лепет в сравнении с нынешними. Наш неглупый народ прекрасно понимает, что построить несколько помпезных дворцов с уточками в пруду невозможно на зарплату чиновника, путь даже очень высокого ранга, но сейчас об этом даже нельзя говорить вслух – суровое, но справедливое государство обещает тюремный срок любому, кто посмеет его критиковать. Аресты госслужащих – например, задержание регионального главы Пенсионного фонда и министра федерального уровня, вызывают в народе скорее подозрения в том что чиновники стали жертвами неких подковёрных игр, а вовсе не уголовного кодекса.
Но является ли всё это нашей национальной традицией? Конечно же, нет, как не может стать запущенная болезнь частью личности. Россия откровенно не любит этих людей, и никогда не любила. Ибо не за что.