Добрый день!
Начало истории можно прочитать здесь.
"... Когда нас вели мимо «Франции», по обе стороны стояли толпы зевак, Один чудак из нашей колонны крикнул в толпу: «Бон жур, мосье!» - и тут же заработал за это приветствие пачку великолепных французских сигарет «Элегант» и полбулки хлеба. А я побранил себя за недогадливость. В конце концов, в таком объеме французский я знал тоже. По приходу в русский блок нас, на всякий случай, пересчитали. Документы на нас сдали блокфюрору, а нам дали команду «Вольно!» и, в пределах русского блока, распустили на все четыре стороны.
Блок занимал довольно большую площадь. В нем были 5 или 6 больших бараков, оборудованных двухэтажными деревянными нарами на две стороны. Умывальное помещение разгораживало барак на две равные половины. Во дворе был один, но очень большой туалет, не менее, чем на 25-30 посадочных мест. Два барака ревира были отгорожены от остального блока колючей проволокой в один ряд. Вход в ревир - через общий блок. При мне он был постоянно открыт и не имел дополнительного поста. В конце блока, также за забором, располагался транспортный блок из двух бараков. Вход в него - только с центральной улицы. В этот блок переводили тех, кто должен был в ближайшие дни отправлен в какую-либо рабочую команду за территорией лагеря.
Начальником русского блока был немолодой уже обер-фельдфебель Циглер, среднего роста, худощавый, неплохо владевший русским языком вообще и в совершенстве - его матерным регистром. В первую мировую войну он провел три года в русском плену. За крутой нрав и пристрастие к репрессивным мерам воздействия на «подданных», среди русских его звали «отец народа» - по аналогии с нашим самым мудрым, самым гениальным, самым «родным и любимым» Иосифом Виссарионовичем.
Режим в шталаге был схож с режимом всех лагерей военнопленных, но было в нем многое, характерное для рабочих лагерей. Утреннее пересчитывание делалось скорее для проформы, затем следовал обычный бурачный чай и хлеб. Днем - баланда, все остальное время каждый проводил, как хотел. На площади между бараками и туалетом во второй половине дня собирался базар, на котором властвовал натуральный обмен, но в то же время шла и прямая купля-продажа на немецкие рейхсмарки и специальные «кригсгефангенгельд». Последние шли по курсу: десять "пленных" марок за одну рейхсмарку. Объектами купли-продажи и обмена были предметы обмундирования, хлеб, баланда, вареная картошка, табак.
Фактически весь русский блок выполнял роль карантина и резерва рабочей силы. Сюда поступали пленные из других лагерей. Свежие пленные и выписывающиеся из ревира здесь сортировались по здоровью и пригодности к использованию на работах. По мере выбытия людей на работы из транспортных бараков, последние пополнялись из общих бараков. В ревир попадали и заболевшие в общих бараках, но, главным образом, больных привозили из рабочих команд с территории половины Восточной Пруссии, обслуживаемой Шталагом 1А.
Питание в этом лагере было значительно лучше, чем во всех моих предыдущих лагерях. Прибавить в весе и выйти из категории «доходяги», конечно же, было невозможно, но и смерть от голода тут практически не грозила. Еда была чистая, сравнительно с другими лагерями - доброкачественная, но она была малопитательная, и маловато ее было. Слишком маловато!
Очень скоро выяснялось, что в блоке среди пленных существовало явное имущественное неравенство. Кроме лагерных придурков, то есть лиц, официально выполнявших обязанности помощников блокфюрора, имелись так называемые шакалы и шакалята. Что это были за звери?
Шакалы занимались мелким промыслом. Из всевозможных кусочков пластмасс, плексигласа и цветных металлов они мастерили мундштуки, трубки, портсигары, шкатулочки и даже ножички с наборными ручками. Сырье они получали напрямую у итальянцев, когда тех в пять часов пополудни гнали с работы на подземном авиазаводе мимо наших ворот в итальянский блок. Тут, при некоторых вахманах, возникала возможность кратковременного контакта шакалов и посредников с итальянцами, приносившими с завода сырье для шакалов. За свое сырье итальянцы брали только жратву, ибо на том же пайке, что и у нас - русских, они весь день вкалывали на заводе. Сбыт готовой продукции шел по двум путям. Первый - в «Бельгию», «Голландию», «Францию» и «Польшу». Второй - за лагерный забор. И в первом, и во втором пути, как посредники, получавшие большие комиссионные, участвовали некоторые вахманы из охраны лагеря. Плата «из-за границы» шла в виде продуктов питания: хлеба, консервов, масла и пр., а из-за забора шли рейхсмарки.
У каждого шакала, а жили они обычно в углах бараков, всегда стоял в головах один, а то и два мешка с продуктами, а также мешочек с сырьем, поделками и инструментом..."
Это отрывок из книги Юрия Апеля «Доходяга. Воспоминания бывшего пехотинца и военнопленного» .
Уважаемые читатели канала, а как вы думаете, кто такие шакалята?
Продолжение истории можно прочитать здесь