Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Иван Загребин

Сквозь магический кристалл (часть 1-я)

Голограммы знакомы всем: радужные переливающиеся наклейки, специальные знаки на банкнотах, «объёмные» картины… Однако этим область их применения отнюдь не ограничивается. О многолетних исследованиях учёных ЧПИ – ЧГТУ – ЮУрГУ в данной сфере рассказывает кандидат технических наук, руководитель отдела «Физика» НПИ «Учебная техника и технологии» ЮУрГУ, доцент кафедры «Физика наноразмерных систем» ЮУрГУ Георгий Петрович Пызин. – В 1975-м я окончил школу и поступил в Челябинский политехнический институт, на факультет ДПА («Двигатели, приборы, автоматы», ныне аэрокосмический), по кафедре динамики и прочности машин, – вспоминает исследователь. – Преподаватели у нас были самые лучшие – и они многое сделали, чтобы увлечь нас наукой. Курсе на втором нас уже направили заниматься исследовательской работой – в разных сферах техники и физики. Я заинтересовался голографией: тогда эта область науки была на подъёме и в СССР, и за рубежом. В 1971-м венгерский учёный Денеш Габор даже стал

Голограммами и лазерами занимались ещё в советское время в Челябинском политехническом институте (ЧПИ) - ныне ЮУрГУ.
Голограммами и лазерами занимались ещё в советское время в Челябинском политехническом институте (ЧПИ) - ныне ЮУрГУ.

Голограммы знакомы всем: радужные переливающиеся наклейки, специальные знаки на банкнотах, «объёмные» картины… Однако этим область их применения отнюдь не ограничивается. О многолетних исследованиях учёных ЧПИ – ЧГТУ – ЮУрГУ в данной сфере рассказывает кандидат технических наук, руководитель отдела «Физика» НПИ «Учебная техника и технологии» ЮУрГУ, доцент кафедры «Физика наноразмерных систем» ЮУрГУ Георгий Петрович Пызин.

– В 1975-м я окончил школу и поступил в Челябинский политехнический институт, на факультет ДПА («Двигатели, приборы, автоматы», ныне аэрокосмический), по кафедре динамики и прочности машин, – вспоминает исследователь. – Преподаватели у нас были самые лучшие – и они многое сделали, чтобы увлечь нас наукой. Курсе на втором нас уже направили заниматься исследовательской работой – в разных сферах техники и физики. Я заинтересовался голографией: тогда эта область науки была на подъёме и в СССР, и за рубежом. В 1971-м венгерский учёный Денеш Габор даже стал лауреатом Нобелевской премии по физике за изобретение и развитие голографического метода. Он, кстати, и получил первую голограмму – в 1947-м, ещё до изобретения лазера. В Советском Союзе эти изыскания стали активно стимулировать: писались научные работы, проводились конференции, в том числе Всесоюзная школа голографии, действовавшая с 1969 года и проходившая в Томске, Ростове Великом, Таллине, Баку и других городах. А советские заводы освоили производство лазеров, оптических плит. Некоторые из этих предприятий действуют и поныне, пережив Перестройку и лихие 90-е. Этой темой увлеклись многие творческие, жаждущие познаний студенты ЧПИ. Заинтересовался ею и я, и ряд моих товарищей, в том числе Александр Загребалов, Дмитрий Латухин, Сергей Денискин. В ЧПИ тогда действовало студенческое конструкторское бюро «Поляроид», где студенты и аспиранты, применяя поляризационно-оптический метод, исследовали напряжения и деформации в моделях реальных деталей, изготовленных из полимерных материалов. Изысканиями руководили Валентин Архипович Маковецкий и Борис Петрович Кузьменко, а со стороны аспирантов – Сергей Борисович Сапожников, ныне декан заочного факультета Политехнического института ЮУрГУ.

(продолжение следует)