Моя бабушка была 1934 года рождения. У неё было трудное детство. Ей не было еще и 7-ми лет, когда началась война. К счастью, многодетная семья без кормильца не осталась: отец её с войны домой вернулся живым и невредимым. Затем в 16 лет вышла замуж за военного, старше её на 7 лет, в 18 лет родила мою тётку, а в 26 – мою маму.
Молодость бабушки, по её словам, была замечательной. Дедушка служил и в Германии, и на Кавказе, и на Дальнем Востоке. Жили в достатке. Дочек своих она баловала, у них не было отказа ни в одежде, ни в игрушках. Но на чувства бабушка была скупая. Лишний раз не обнимет, не поцелует, не похвалит.
Дочки выросли, построили свои семьи. Бабушка помогала и материально, и с внуками. Когда умер дед, в 1997 году, ей было 63 года. Денег у бабушки всегда было больше, чем у её подруг и знакомых, так как она получала хорошую дедушкину пенсию после его смерти.
Всё складывалось благополучно, пока бабушка была в добром здравии. Но годы идут. Высокое давление, ноги болят. В один из дней бабушка не смогла спуститься с пятого этажа хрущевки, в которой она жила. Лифта в доме, разумеется, не было. И засела она дома. Никто из дочек не предлагал её досмотреть. Да она бы и не согласилась быть обузой для кого-либо. Дочки сразу сказали: «Возить продукты не будем, у нас своя жизнь, у тебя, мама, своя. Выкручивайся как-то без нас». К слову сказать, все мы живём в одном городе,15 минут езды друг к другу.
Досматривала бабушку я. Ко мне она переезжать категорически отказалась. Я возила ей продукты домой дважды в неделю, иногда прибиралась. Бабушка была в здравом уме до последнего дня своей жизни. И она ходила, но только в пределах своей квартиры.
В последний год ей стало трудно вставать самой с постели, готовить себе еду, стирать. Я нашла приходящую сиделку, которую она сама себе и оплачивала. Бабушке было очень обидно, что имея двух дочерей, она оказалась совершенно никому не нужно.
Я старалась изо всех сил, за себя, и за мать с тётей. Приезжала через день и звонила по несколько раз на дню. И каждый раз приходилось слушать её плач:
- Соседка всегда говорила: «Хорошо тебе, Женя, у тебя две дочери. Тебе старости бояться нечего. А у меня сын, кому я буду нужна, кто меня досмотрит?»
Особенно у бабушки была обида на мою мать. Как раз за несколько лет до того, как начались проблемы с ногами, бабушка подписала дарственную, по которой её квартира отходила моей матери.
- Если бы я знала, что так всё сложится, не отписывала бы на неё квартиру. И за эту квартиру меня бы досмотрели пусть даже чужие люди.
Последний год мама с тётей так устали от постоянного плача бабушки с просьбой приехать и посидеть хотя бы рядом, что перестали с ней общаться. Совсем. Она звонила – они не брали трубку. Говорили, что она актриса редкостная, ничего у неё не болит, и проживёт ещё с десяток лет.
17 мая прошлого года бабушки не стало. Она умирала очень тяжело. За месяц до смерти она стала лежачей. Затем у неё поднялась температура до 40 градусов и сбить её было невозможно. Бабушка «горела» двое суток, находясь в полубессознательном состоянии. Участковый врач, которого я за двое суток умудрилась вызвать три раза, с раздражением повторял, что это вирус. Ведь вон как «носом она хлюпает». И только после смерти выяснилось, что носом она хлюпала, потому что мы с сиделкой пытались как могли поить её, ведь при такой температуре обезвоживание может наступить очень быстро. Наверное, вода попадала в нос. Её врач и принимал за насморк.
На похоронах было 12 человек. Бабушке было 84 года, все её подруги и соседки умерли. Я покупала гроб и венки, нанимала катафалк, заказывала отпевание, решала все организационные вопросы и делала поминки. Бабушка последний год тешила себя мыслью, что дочки пожалеют о своём отношении к ней, когда будут стоять на её похоронах перед гробом.
Дочки на похороны не пришли.