Удивительный мир науки открывает нам дорогу в будущее.
Академик Л.А. Арцимович дал следующее определение науки: (журнал «Новый мир», №1, 1967): «Наука есть лучший современный способ удовлетворения любопытства отдельных лиц за счет государства»
Отец кибернетики Норберт Винер славился чрезвычайной забывчивостью. Когда его семья переехала на новую квартиру, его жена положила ему в бумажник листок, на котором записала их новый адрес, - она отлично понимала, что иначе муж не сможет найти дорогу домой. Тем не менее, в первый же день, когда ему на работе пришла в голову очередная замечательная идея, он полез в бумажник, достал оттуда листок с адресом, написал на его обороте несколько формул, понял, что идея неверна и выкинул листок в мусорную корзину.
Вечером, как ни в чем не бывало, он поехал по своему прежнему адресу. Когда обнаружилось, что в старом доме уже никто не живет, он в полной растерянности вышел на улицу... Внезапно его осенило, он подошел к стоявшей неподалеку девочке и сказал: "Извините, возможно, вы помните меня. Я профессор Винер, и моя семья недавно переехала отсюда. Вы не могли бы сказать, куда именно?" Девочка выслушала его очень внимательно и ответила: "Да, папа, мама так и думала, что ты это забудешь".
В конспекте лекций по электродинамике, прочитанных в МГУ А.А. Власовым, была такая фраза: «Целью настоящего курса является углубление и развитие трудностей, лежащих в основе современной теории...»
Теоретики, как физики, так и астрономы, обычно очень довольны своим выбором - заниматься теоретическими вопросами в некоторых отношениях легче и более эффективно, чем наблюдать и измерять. ... Имеется немало случаев, когда теория уходит далеко вперёд, предвосхищает наблюдения.
(из статьи Гинзбурга В.Л. "Пульсары (теоретические представления)", журнал "Успехи физических наук", 1971, Том 103, вып. 3, с. 393.)
Нильс Бор блестяще излагал свои мысли, когда бывал один на один с собеседником, а вот выступления его перед большой аудиторией часто бывали неудачны, порой даже малопонятны. Его брат Харальд, известный математик, был блестящим лектором. «Причина простая, – говорил Харальд, – я всегда объясняю то, о чем говорил и раньше, а Нильс всегда объясняет то, о чем будет говорить позже».
– Что вы делаете, когда видите падающую звезду? Борн, понимавший, что на это надо отвечать так: «Я бы посмотрел на часы, заметил время, определил созвездие, из которого она появилась, направление движения, длину светящейся траектории и затем вычислил бы приблизительную траекторию» не удержался и ответил:
– Загадываю желание.
Нильс Бор никогда не критиковал резко докладчиков, вежливость его формулировок была всем известна. Один из физиков после выступления на семинаре был ужасно расстроен. Приятель спросил его о причине. «Беда, – ответил тот, – профессор Бор сказал, что "это очень интересно"». Любимым предисловием Бора ко всякому замечанию было «I don't mean to critisize», т.е. «я не собираюсь критиковать...». Даже прочтя никуда не годную работу, он восклицал: «Я не собираюсь критиковать, я просто не могу понять, как может человек написать такую чепуху!».
Однажды во время обучения в Геттингене Нильс Бор плохо подготовился к коллоквиуму, и его выступление оказалось слабым. Бор, однако, не пал духом и в заключение с улыбкой сказал:
– Я выслушал здесь столько плохих выступлении, что прошу рассматривать мое нынешнее как месть.
Нильс Бор с женой и молодым голландским физиком Казимиром Хендриком возвращались поздним вечером из гостей. Казимир был завзятым альпинистом и с увлечением рассказывал о скалолазании, а затем предложил продемонстрировать свое мастерство, избрав для этого стену дома, мимо которого вся компания в тот момент проходила. Когда он, цепляясь за выступы стены, поднялся уже выше второго этажа, за ним, раззадорившись, двинулся и Нильс Бор. Маргарита Бор с тревогой наблюдала за ними снизу. В это время послышались свистки, и к дому подбежало несколько полицейских. Здание оказалось отделением банка.