Относительно успешное проведение в Берлине международной конференции по урегулированию ливийского кризиса способствовало возобновлению в Германии дискуссии о зарубежных военных миссиях национальных вооруженных сил. Сама дискуссия начала развиваться еще при подготовке этой конференции.
Собственно по Ливии тема выглядит следующим образом. Европейцы хотели бы предотвратить переброску на ливийскую территорию регулярных войск Турции и России, которые до сих пор с помощью «советников» или ЧВК, «не финансируемых из бюджета», поддерживали противоборствующие стороны. Италия уже ввела небольшой контингент своих войск в Ливию и выражает готовность возглавить миротворческий контингент, если таковой будет создан по решению ООН. Германия готова серьезно поучаствовать в таком проекте. Хотя пока, после берлинской конференции большого движения на этом треке не наблюдается, в экспертных кругах отмечают серьезный сдвиг в настроениях политических элит Германии.
Комплекс коллективной вины, привитый немцам после преступлений второй мировой войны, долгое время подпитывал антивоенные настроения в Германии. Крушение Советского Союза и его сателлитов в «холодной войне», воссоединение Германии и расширение Евросоюза и НАТО привели к уникальному самоощущению германской нации — отсутствию внешних военных угроз со стороны близких и дальних соседей. Это позволило резко сократить Бундесвер, ликвидировать погранслужбу, урезать военные и сопутствующие расходы, что, в свою очередь, способствовало экономическому росту, оздоровлению госбюджета и повышению благосостояния в стране.
Вооруженные силы Германии из некогда второй по мощи армии Североатлантического альянса превратились в компактную платформу, на которой формируются очень ограниченные войсковые контингенты в поддержку крупных военных миссий союзников на большом удалении от родины. Если несколько упростить ситуацию, Германия выступает на подхвате у своих ключевых партнеров — Соединенных Штатов и Франции (о зарубежных миссиях Бундесвера см. наш материал).
Теперь же возможное соучастие в ливийской миротворческой миссии под мандатом ООН и в партнерстве с Италией дает ощущение «здоровой самостоятельности», без возвращения к прежним, милитаристским канонам. Такое понимание уже стало свойственно не только партиям правительственной коалиции — правоцентристам из ХДС/ХСС и социал-демократам. К подобной идее все более благосклонно относится и оппозиция — праволиберальная СвДП, леволиберальные «зеленые» и даже посткоммунистические «левые».
А ведь всего несколько месяцев назад идея министра обороны Германии Аннегрет Крамп-Карренбауэр (в нынешнем берлинском обиходе — АКК) о создании буферной зоны между Сирией и Турцией и введении туда ооновских миротворцев во главе с Бундесвером вызвала ожесточенную критику не только со стороны оппозиции в Берлине, но и от партнеров по правительственной коалиции — СДПГ.
Теперь же многое меняется, в том числе из-за изменения партийно-политического ландшафта как на федеральном уровне, так и в рамках федеральных земель. Вхождение неонацистской «Альтернативы для Германии» (АфГ) в федеральный и земельные парламенты затруднило формирование привычных правых/левых/больших коалиций из числа «добропорядочных» партий. Посткоммунисты из партии «левых» пока дрейфуют между «изгоями» и «добропорядочными», однако в федеральной земле Тюрингия они готовы отрабатывать беспрецедентный вариант взаимодействия с Христианско-демократическим союзом, который на федеральном уровне возглавляет как раз та самая АКК. Со стороны ХДС в Тюрингии выдвинута идея «проектного управления», когда, например, премьер-министр, представитель от «левых», будет реализовывать программный проект, согласованный не только в правительственной коалиции, но и с участием оппозиции (разумеется, безо всякой АфГ).
Как оно пойдет в Тюрингии, вопрос открытый. Однако на федеральном уровне проект ведущей роли Бундесвера в международных военных миссиях пока встречает поддержку.
Впрочем, решений еще нет. И все это только пока.