"Сентиментальное путешествие на пиратском бриге" Глава 4

Вообще-то, с виду гадкий и отравляющий атмосферу смолистым дымом сгорающего в котлах паровой машины антрацита, наш корабль демонстрировал странные для его внешности резвость и способности.

По какому-то неизвестному мне обычаю пассажиры, желавшие из станиц отправиться в Ростов на бриге, появлялись на борту не как в исполненных цивилизацией местах, а в местах совершенно неожиданных. Бывало, вахтенный, заприметив на крутом донском берегу машущую руками фигуру, тут же сообщал с посыльным о том капитану. И через малое мгновение капитан, будто и не спал или не справлял какую иную нужду, оказывался, весь затянутый в пиратский мундир и при шляпе, на своём законном месте - на мостике.

Рулевому летела команда, перемежаемая божбой на восьми европейских и трёх африканских языках, и довольно плавно совершив манёвр (знаток морских терминов доктор Пруденс называл его, по-моему, "поворот оверкиль"), бриг тыкался носом в отмель, наползая на неё до трети своей длины.

Будущие же пассажиры, споро спустившись кто по лестнице, кто по шесту, а кто и по вервию простому на борт, покупали билет у вахтенного и отправлялись к своему классу согласно чина и состояния. Мне, не поднаторевшей в подобных диких речных путешествиях, казалось, что уж теперь-то придётся извлекать на белый свет трюмную команду из пассажиров третьего класса, но не тут-то было!

Взревев громовым голосом "Полный назад!", капитан как бы одною волею своей снимал корабль с отмели, так как после команды его бриг, подобравшись подобно рыси (знакомство с коею свела я в диких лесах Забайкалья), вдруг с места прыгал весь на чистую воду, а услышав команду "Полный вперёд!", нёсся по глади донской воды как летят зимой по глади замёрзших каналов голландские конькобежцы.

В очередной раз мы причалили напротив часовни, расположенной на значительном удалении от ближайшей станицы, прямо на лугу. Казачий есаул, играя темляком и демонстрируя дамам безупречные белые зубы, взялся просветить нас о причине столь странного ея расположения.

- Тут, дамы и господа, на другом берегу татары стояли. Крепко в землю вцепились, не выковырять (две петербурженки, сморщили носики при столь грубом определении).

А там, где часовня, да за ней ещё версты одна-две, станица стояла. Пойдут станишники рыбу бредешком потаскать, а назад их то с пулей, то со стрелой несут.

Дошло до того, что бабы бельё полоскать только с оружными казаками ходили. Пока те перестреливаются с татарами, бабы бельё полощут. Татары в баб не стреляли, они поганым для другого нужны были... И вот собрал атаман круг, и порешили казаки ту занозу вынуть. Позвали побратимов да односумов с иных станиц, да и вдарили по татарской крепостце. Одного не знали: мурза их хитёр был, да про планы те и прознал. Большую часть своих из крепости вывел и в камыше спрятал. А баб своих и скот далеко в степь отогнал.

Побили казаки тех татар, что в крепости остались, пожгли там всё, да домой пошли.

Да как же без того, чтобы победу отпраздновать, казакам было домой-то возвращаться!

Вот стали в версте от станицы лагерем. Прикатили бочки с вином, быка зажарили, пили, пели да воспоминаниям с односумами предавались.

А потом уснули. И даже посты не выставили: чего их ставить, коли родную станицу видать да баб, что развесёлых муженьков поминают недобро, слыхать. А под утро татары то войско и вырезали. Вот в память о тех убиенных и поставили часовенку.

Есаул крякнул, отвернулся и махнул у лица рукой. Все молчали.

А потом чей-то оробевший голос спросил о судьбе татар. Есаул неохотно сообщил, что ушли они со всем скарбом и семьями. А куда ушли - Бог ведает. Их особо и не искали. Война. Да-с, война...

Я смотрела на обильно политые кровью берега Дона и думала с благодарностью о том, что ведь только волей и непреклонностью нашего Государя ушли в прошлое войны между подданными Империи, и не льют ныне они своей и чужой крови ради призрачных идеалов, а стоят вместе честно и грозно на защите Империи и её Государя...

Читатель, на чтенье потративший день!

Надеюсь, меня ты услышишь:

Оставив врагу расслабленье и лень,

Ты здесь комментарий напишешь!

И, лишь написав, погрузишься ты в сны,

Лишь после закроешь ты глазки!

А я, в благодарность, для нашей страны

Писать буду новые сказки!

Твоя Гретхен