В 1985 году после окончания журфака МГУ я работал корреспондентом в отделе культуры областной газеты «Новгородская правда». На работу ходил по улице Химиков. По утрам довольно часто мне по пути встречался пожилой мужчина с седой бородой, как у Тургенева. Неизвестный, даже если он шел по другой стороне улицы, неизменно снимал шляпу и раскланивался передо мной. Я тоже в ответ кивал ему, слегка улыбался, но разговоров мы никогда не заводили.
Как-то я поделился своими впечатлениями от встреч с незнакомцем в редакции. Заведующий отделом, Геннадий Тимофеевич, уточнил:
- Вальяжной такой походкой ходит, сразу видно, что не на работу идет, а прогуливается – так?
- Ну да, - подтвердил я. – С собакой он гуляет охотничьей породы.
- Это Олег Рубенок, местный поэт из начинающих, - доложил всезнающий коллега. – Он не член Союза писателей, но давно публикуется у нас. Ему до пенсии осталось то ли 3, то ли 4 года, вот он и пишет. Кстати, пора готовить «литературную» полосу. Отбери там из почты несколько стихотворений, какие понравятся…
Стихи у Олега Рубенка были про природу, про погоду… Я вспомнил, что иногда отбирал такие для публикаций, особенно если там не часто встречались глагольные рифмы. Литературная страница в газете выходила раз в месяц. Там печатались короткие рассказы, рецензии, и неизменно подборка стихов – всё местных авторов. За рассказ платили 25 рублей, что составляло где-то треть от минимальной заработной платы или пенсии. Еще лучше было поэтам. В стихотворениях каждая строчка оценивалась по рублю. Поэтому почти все писали как Маяковский – рублеными такими фразами, где одно слово – одна строчка. Иногда Геннадий Тимофеевич брался править стихи начинающих дарований. «Ну, нельзя же так, тут тоньше надо бы выразиться», – приговаривал он, сосредотачивая взор на окошке. И вскоре муза озаряла и его, редактора стихотворных текстов. Авторы не возражали, читая свои опусы в измененном виде. В стихах я был не силен, но вот рецензии на спектакли в местном театре правил и даже переписывал. Вызову, бывало, автора, он почитает – «Ну, что ж, и так тоже можно, газетная специфика все же». Несмотря на то, что текст был полностью переделан, автору шел гонорар, а мне «отработка» за подготовку текстов внештатных авторов.
Гонорары авторам выплачивались регулярно. В почтовый ящик опускался квиток – и по нему на почте выдавали деньги. Корреспонденты местных газет часто писали в центральные периодические издания, где гонорары за журналистские статьи и корреспонденции были существенно выше. Помню, что еще студентом, когда первый раз опубликовался в «Комсомольской правде» с заметкой, гонорар пришел аж 25 рублей. Потратил их на следующий же день. Студенческий профсоюз выделил мне льготную, за 20%, путевку в лагерь отдыха в Сукко на 24 дня. Для студента это как раз и составило 25 рублей.
Пишущие большие литературные произведения писатели – члены союза – вообще жили безбедно. За публикацию в толстом литературном журнале им начисляли от 2 до 4 тысяч рублей – в зависимости от количества условно-издательских печатных листов. Если издали твою книгу тиражом 100 тыс экземпляров, а меньше тогда редко издавали, то гонорар был от 6 до 9 и более тысяч рублей. На такие деньги можно было жить всей семьей, и не один год.
Почему об этом надо писать в 2020 году? Да больно уж сладко вспоминать времена, когда деньги давались людям относительно просто. Относительно – это по отношению к дню сегодняшнему, когда на тропу гонораров вышел … как его … краудсорсинг. Теперь единицы авторов получают миллионы, а миллионы смотрят на дырки от бубликов, и чувствуют себя как ослики с морковкой перед носом.