Его фамилия в переводе на русский означает — «первая звезда». Но сам Николай Цискаридзе считает, что упорный труд и твердый характер помогли ему добиться всего. Вся его жизнь и все любимые вещи связаны с балетом, многие побывали до этого в руках великих балерин Галины Улановой, Марины Семеновой. Но красота танца и талант танцовщика – это для зрителей, а то, что происходит за кулисами, – это порою не так уж красиво и благостно. «...Когда я пришел в Большой театр, мне мама подарила икону Девы Марии, очень небольшую, и сказала: «На свое место поставь». Она стояла очень долго на моем столе и ее украли. Это считается очень плохой приметой, я очень сильно плакал, я по-настоящему плакал, потому что мне было еще мало лет. И нянечка, которая у нас на этаже служила, Любовь Сергеевна, она очень много лет служила в театре, чтобы я не плакал, она мне принесла икону Николая Чудотворца и я ее приклеил к своему столу...» «...Работать так, как сейчас многие, кто себя называет хореографами, я могу кр
Его фамилия в переводе на русский означает — «первая звезда». Но сам Николай Цискаридзе считает, что упорный труд и твердый характер помогли ему добиться всего.
Вся его жизнь и все любимые вещи связаны с балетом, многие побывали до этого в руках великих балерин Галины Улановой, Марины Семеновой. Но красота танца и талант танцовщика – это для зрителей, а то, что происходит за кулисами, – это порою не так уж красиво и благостно.
«...Когда я пришел в Большой театр, мне мама подарила икону Девы Марии, очень небольшую, и сказала: «На свое место поставь». Она стояла очень долго на моем столе и ее украли. Это считается очень плохой приметой, я очень сильно плакал, я по-настоящему плакал, потому что мне было еще мало лет. И нянечка, которая у нас на этаже служила, Любовь Сергеевна, она очень много лет служила в театре, чтобы я не плакал, она мне принесла икону Николая Чудотворца и я ее приклеил к своему столу...»
«...Работать так, как сейчас многие, кто себя называет хореографами, я могу круглые сутки. Допустим, восстанавливать старые спектакли, это может делать каждый артист балета, в зависимости от меры его знаний и таланта. Другое дело – делать оригинальную хореографию, как Ролан Пети. Вот для меня хореографы – это Ролан Пети, Григорович, Бежар, Баланчин, Форсайт, перечислять могу много. Вот это люди, которые действительно что-то создали, они имеют право называться балетмейстерами...»
«...В том Большом театре что еще было страшно, когда появлялся кто-то мало-мальски значимый, то кулисы наводнялись всеми, откуда они появлялись? А в ложе дирекции с левой стороны, которая была напротив знаменитой ложи Сталина, там всегда сидела Семенова, Уланова, Фадеечев, там всегда была Раиса Степановна Стручкова. И ты понимаешь, что выходишь не просто на суд... У Париса было всего три богини, которым он должен был понравиться, а тебе надо не просто понравиться, а доказать свое право на нахождение на этом месте...»
«...Самое главное, чему я научился у Пестова как у педагога – формировать характер ученика. Когда я учился в школе, он со мной обращался очень жестоко, и ни разу в школе я не вышел на сцену, не поплакав в кулисе. Когда я пришел в Большой театр, прошло года два, я пришел в нему и сказал: «Петр Антонович, спасибо, теперь я понял, почему вы меня все время доводили до слез и в состоянии стресса выпускали на сцену». Когда мне в театре стали делать гадости, мне было все равно....»
О трудностях жизни и профессии, о радостях творчества и успеха беседуют ведущий программы Андрей Максимов и выдающийся танцовщик Николай Цискаридзе.
Приятного просмотра: