Друг приехал с АТО, рассказал историю.

Дело было под Дебальцево. Окружили нас сепары на блокпосту. „сдавайтесь фашисты“ кричат. Мы, понятное дело, огрызаемся, да только нас то всего десятеро, а их — несколько тысяч! Прут они на нас со всех сторон, а у нас уже и БК на исходе! Ну, думаю, не удержим мы позицию, ляжем тут все как один. Мы уже щеневмерлу три раза спели — не помогает. И памперсы уже четыре раза сменили — снова не помогает, никак мы от сепаров отбиться не можем. Того гляди уже „Варяга“ запоём! Он хоть и москальский, но не совсем. Варяги — это ж скандинавы, значит — эуропэйский! Да и легче с такой то песней помирать. А то с щеневмерлы, ежели уж совсем по чесноку, и без всякой войны удавиться охота! И вот наш старшина дядько Тарас вроде совсем уж затянул: „Наверх вы товарищи…“ Как вдруг нас кто-то окликает. „Помогай вам Бог, казаки!“ „А дозвольте допомочь вам, панове!?“ Мы от неожиданности не то что петь прекратили! Чуть не шмальнули на звук то! Хорошо дядька Тарас не растерялся, да и говорит: ты чьих будешь хлопчик!? Вот вроде и станом ты высокий и чернобровый и лицо как у дворянина и рука верно крепка в бою и вышиванка расписная и осэлэдец как хвост у борзого кобеля торчит, и зупынку с останивкой наверняка не путаешь, а только чужой ты, по всему ж видно! Усмехнулся тут хлопец, да и отвечает. Свой я дядьку Тарас, а чьих да откуда я тебе потом расскажу, коли доведётся! Дай-ка мне лучше кулымет, да ленту новую скорее набивай! Дали мы ему кулымет и пошла жара! Как он выстрелит, так сразу два-три сепара падают замертво. Но не отступают сепары лезут на нас как саранча! Потом ствол в кулымете до красна раскалился-, он АК схватил, потом сепары кончились — попёрли псковские десантники, за ними спецназ ГРУ, за ним бронекавалерия алтайская на бронтозаврах в атаку поскакала, а он знай только магазины да стволы меняет! Потом патроны у нас подчистую закончились, а из ближней лужи дальневосточные боевые пловцы попёрли! С аквалангами, да в чёрных гидрокостюмах! Схватил он тогда сапёрную лопатку и давай их на ремни резать! И вдруг слышим мы гул моторов, да такой, что земля дрожит! Пригляделись, а это танки „Армата“ — триста штук! Тут я, панове всрався! И честно скажу, не от великой ненависти, а от великого вужосу! Да и все у нас всрались, кроме того хлопчика! Метнулся он к танкам и давай их голыми руками на куски рвать! Какому башню оторвёт, какому орудие в узел завяжет, а какой и вовсе в блин раскатает! Увидели это москали, разбегаться начали, да какой там „разбегаться“… Тогда москалики авиацию послали! Но и тут ничего хорошего у них не вышло. Взлетел тот хлопчик вверх, как ракета! Схватил „грача“ за хвост, да и начал им как дубиной другие самолёты сбивать! Всех посбивал, ни один не ушёл! А хлопец то даже и не запыхался! Спустился он к нам и говорит: Ну что браты, полечу я в москальску столицу — Хуйло в плен брать, да Кремль по кирпичику разнести. И только он это произнёс вижу я, как рядом с нами атомный гриб из земли вырос. Это значит сбросили на нас москали — ядрёну бонбу! А дальше? Не знаю я что дальше. Друг мой, ну, тот который с АТО вернулся, так перевозбудился, так громко разговаривал и так сильно руками махал, пока всё это мне рассказывал, что его санитары аменазином обкололи и в палату утащили, шоб к кровати привязать. А всех остальных пациентов обедать позвали.