— Скажи мне, почему, когда я прихожу поздно вечером домой, я должна делать со страшим уроки до поздней ночи, загружать посудомойку, готовить ужин на завтра? А? И встаю я, между прочим, раньше тебя на два часа! Поднимаю детей, кормлю завтраком, отвожу младшего в садик! А ты в это время спокойно дрыхнешь без задних ног, потому что на работу тебе только к десяти!
— Ну, наверное потому, — осторожно заметил Станислав, — что ты женщина. А это значит, что именно ты должна заниматься хозяйством и детьми.
— Да? Ты уверен в этом? — мрачно спросила Виктория, убирая посуду со стола.
— А ты что, сомневаешься в том, что ты — женщина? — хохотнул Станислав.
— Нет, я не уверена в том, что ты — мужчина.
— Это ещё почему? — не унимался Станислав.
— А потому, что если ты считаешь себя мужчиной, то ты и зарабатывать должен как мужчина, — парировала Виктория, ловко закидывая посуду в посудомойку. — Или может быть, ты не в курсе, что твоей зарплаты нам едва—едва хватает на оплату коммунальных услуг и детских секций?
— И что теперь? Ты же сама знаешь, что с работой сейчас плохо. А здесь, может быть, на повышение пойду. Зарплату прибавят!
— Не смеши меня! Зарплату ему прибавят! Да ты этой самой зарплатой даже за ремонт машины заплатить не сможешь, я уже не говорю о бензине! — покачала головой Виктория.
— Ну не всем же так везёт, как тебе с работой! — возмущённо проговорил Станислав. — Кому-то и за копейки приходится париться.
— А с чего ты взял, интересно, что мне повезло с работой? Я, если ты забыл, несколько лет подряд зубрила немецкий и испанский перед сном, в то время, когда ты сладко дрых в тёплой кроватке. А между делом, готовила ужин, мыла плиту, гладила белье. А потом я прошла столько собеседований и обила столько порогов разных контор, сколько тебе и не снилось. И только благодаря моей настойчивости и упёртости у меня сейчас есть хорошо оплачиваемая работа, которая, я хочу заметить, кормит всю нашу семью, включая и тебя.
— Оо! Ну отлично! Теперь ты будешь попрекать меня куском хлеба?
— Нет, если ты забыл начало разговора, то я тебе с удовольствием его напомню! — парировала Виктория, приступая к приготовлению ужина. — Я требую, чтобы ты начал помогать мне по дому. Ходить в магазин за продуктами, делать уроки со старшим, убирать со стола грязную посуду и поддерживать элементарный порядок в квартире! Это тот минимум дел, которые ты должен выполнять по дому, если хочешь, чтобы в нашей семье воцарился мир.
— А, что, по твоему я не устаю после работы? — возмутился Станислав, недовольно поглядывая на жену.
— Ты устаёшь? Ты уходишь в девять, возвращаешься в семь. Ты устать когда успеваешь? Просиживая штаны в пыльном офисе и попивая кофеёк с сотрудницам? Или, может ты думаешь, я не знаю, что в вашем отделе, состоящем из пятидесяти человек всего два мужчины, один из которых недавно справил восьмидесятилетний юбилей?
— Это не значит, что я не устаю, — прошипел Станислав недовольно. — Я, между прочим, мелкого из садика каждый день забираю.
—Ой, смотри, не перетрудись! — воскликнула Виктория, презрительно глядя на мужа. — К твоему сведению, я встаю в шесть утра каждый день. Готовлю завтрак, поднимаю детей, отвожу мелкого в садик. Потом сломя голову мчусь на работу, где работаю, без обеда и перерыва на кофе и прочую чепуху. И только в девять часов вечера, а иногда и позже, я, полумертвая, выползаю из офиса и еду в магазин за продуктами, а потом домой. А дома, ну надо же, какое счастье, меня ждёт куча замечательных домашних дел, которые мог ненаглядный супруг оставил специально для меня.
— Ну и что дальше? — злобно проскрипел Станислав. — Все так живут. Все женщины работают и ведут домашнее хозяйство.
— Да? — усмехнулась Виктория. — Ну тогда слушай. Я — это не все. И либо ты мне начинаешь помогать по дому, либо проваливай из моей жизни.
— Что? — не понял Станислав. Из—за какой—то грязной посуды ты готова развестись с мужем?
— Представь себе да, — устало отрезала Виктория, доставая утюг, чтобы погладить физкультурную форму младшему. — Мне жаль, что ты так ничего и не понял.