...И сколько же стоила чашка кофе? Пытаюсь вспомнить. Вспоминаю. В 1967 году простой маленький кофе стоил всего четыре копейки. За мою кофейную жизнь цена на кофе постоянно росла. К концу советских времен за маленький двойной приходилось платить двадцать восемь копеек – деньги довольно большие.
Будучи студентом вечернего факультета, я иногда ходил на лекции с дневниками. Много времени проводил я на биологическом факультете, где учились мои вчерашние одноклассники Горлинский и Нехлюдов. А в «Академичку» я стал захаживал в поиске новых товарищей – и действительно, я много с кем там познакомился. Но не во всякую компанию тебя брали. Особым шиком считалось подружиться со сверстником из профессорской семьи. Эти молодые люди были начитаны, имели широкие финансовые возможности. Излишняя начитанность делала их несколько циничными – первокурсникам, выросшим в «спальных» районах, такие знакомства казались лестными. В кофейных зальчиках постоянно курили и пили пиво. Вообще, курили во всех зданиях Университета. Курили и преподаватели, и студенты везде. Поскольку я в те далекие годы еще не пристрастился к никотину, табачный запах у меня навсегда ассоциируется с годами учебы.
В «Академичке» имелся гардероб, в котором царил своеобразный мужчина лет сорока пяти. Он покровительствовал учащимся. Через него передавали записки, учебники. Некоторым он давал в долг. До трех рублей можно было брать смело. В «Академичке» складывались устойчивые компании, многие – в силу разгильдяйства – вылетали из Университета. Запомнился мне миловидный Геннадий Григорьев. Уже тогда он пользовался успехом как поэт. По настоящему я подружился с Геннадием много позже. Здесь же имеет смысл процитировать его стихотворение про «Академичку» тех далеких времен.
Как сладко в час душевного отлива,
забыв, что есть и недруг, и недуг,
пить медленное «мартовское» пиво
в столовой Академии наук.
В соседнем зале — завтракает знать.
Я снова наблюдаю спозаранку
Холшевникова высохшую стать
и Выходцева бравую осанку.
Не принося особого вреда,
здесь кофе пьют бунтарь и примиренец.
Сюда глухая невская вода
врывается во время наводненьиц...
Академичка! Кладбищем надежд
Мальчишеских осталось для кого-то
местечко, расположенное меж
Кунсткамерой и клиникою Отто...
Но не для нас! Пусть полный смысла звук
- залп пушечный - оповестит округу
о том, что время завершило круг.
Очередной.
И вновь пошло - по кругу.
Я здесь, бывало, сиживал с восьми,
А ровно в полдень – двести! – для согрева.
Дверь на себя!
(Сильнее, черт возьми!)
И если вам — к Неве, то вам — налево.
Сейчас на месте «Академички» находится ресторан «Старая таможня». Он один из самых дорогих в Петербурге. Открыл его нынешний повар президента Владимира Путина…
В конце данной главы я просто обязан упомянуть тему, которая меня в первые годы студенчества потрясла. Речь пойдет о гомиках, то есть, как они сами себя называют, о «голубых», или, как теперь говорят - геях.
До поступления в Университет я об этих странностях просто не слышал. А тут вдруг столько новой информации! Оказывается, есть такие мужчины, которые хотят с тобой сделать то же, что ты бы мечтал с какой-нибудь красавицей с филологического факультета! Как это?! Зачем?! Почему?! Подкарауливают, они, якобы, молодых людей в общественных туалетах! Одним словом, в моей молодой жизни появились новые страхи.
Всякий, кто долго прожил в Питере, знает - в “Катькином” садике эти самые гомики и собираются. По-крайней мере, собирались в годы моей юности. Я этому садику не доверяю до сих пор и обхожу его стороной. В начале второго курса – это осенью 1968 года – спешу я как-то на Зимний стадион, вышагиваю мимо ограды садика к пешеходному переходу через Невский. Вдруг со стороны садика ко мне кто-то движется и говорит сбоку:
- Здравствуй, здравствуй.
- Пошел ты нах! - инстинктивно отвечаю и тут же узнаю в говорящем тренера молодежной сборной Советского Союза. Смысл моей реплики доходит до него не сразу, и он продолжает, спрашивает:
- Как дела?
- Хорошо, - отвечаю я, краснею и убегаю.
Лет десять я этого человека изредка встречал и прятался. Испытывал чувство вины за грубость. Человек, наверное, так и не понял, за что его малолетка матом покрыл. С другой стороны, не понятно - что он все-таки в садике делал?
Продолжение тут
- Предыдущая глава
- Спасибо, что дочитали до конца! Если тебе, читатель, нравится, жми палец вверх, делись с друзьями и подписывайся на мой канал!