Прекрасно, что в наше время исполнитель народных песен может поделиться своим пением и трактовками с помощью самой обычной веб-камеры и Интернета. У филармоний и консерваторий есть свои каналы, куда оперативно выкладываются полные версии выступлений и концертов... Сегодня у людей есть выбор, где, как и в каком количестве слушать. В 1980-е годы ценители музыки располагали иными возможностями. В Советском Союзе ещё много записывали грампластинки, например. И тогда они были в порядке вещей. Сейчас тоже, но статус другой - их ценят выше за живой звук.
Нам тоже есть, что ценить в этом плане. Например, в 1987 году фирмой "Мелодия" выпущена сольная пластинка народной певицы Елены Андреевны Сапоговой; с 2000 года она преподаёт на кафедре народного пения и этномузыкологии Саратовской консерватории. Елена Андреевна поделилась историей появления этой эксклюзивной грамзаписи.
- Пластинка в общем-то, стихийно получилась. Сама "Мелодия" меня не приглашала. Слушатели на концертах спрашивали : "Есть ли у Вас записи?" У меня на ту пору не было сольных пластинок. Когда я ещё училась, мы записывались на "Мелодии" вокальным ансамблем в составе студенток разных курсов. Лев Львович Христиансен был нашим художественным руководителем.
- Я весной семьдесят второго выпустилась, а зимой записывали документальный фильм "Русская песня". Там и Христиансен с нами работает. Так вот, режиссёр народного театра из Красноярска говорит: "Как же так, нет Вашей пластинки". А я в 1986 году уже гастролировала.
Получается, появлению этой пластинки способствовал человеческий и личный фактор? Кто-то подсказал, кто-то порекомендовал.
- Конечно!
Вы говорите, что публика спрашивала о записях. Они смогли донести это и до фирмы "Мелодия"?
- Они стали писать туда.
То есть, с одной стороны собрались их письма; с другой, режиссёр народного театра из Красноярска.
- Татьяна Блинова, я до сих пор её помню. Но не только. Лев Львович был в хороших отношениях с Сергеем Шиловым, который там работал. У него Христиансен записывал Уральский хор. Они были очень близки. И вот, Лев Львович тоже говорил: "Лена, надо записать пластинки на фирме "Мелодия". С былинами". Так и вышло, что меня пригласили записываться. Но на фирме "Мелодия" консультантом по фольклору был один учёный-фольклорист, который говорил: "Былины вообще не надо трогать. Они умерли, и всё". А Христиансен настаивал, что народное творчество - оно в развитии, и называл этого человека архивариусом.
Кем формировалось содержание пластинки?
- На это оказал влияние Лев Львович. Но программу я подбирала сама. Гоголь говорил: "Под песни баб пеленается, женится и хоронится русский человек". По такому принципу я и составляла пластинку. Включила туда колыбельные, былину, несколько заговоров. На моей пластинке вот 3 заговора получилось. Но первое, что мне тогда пришло на ум - это "Даниил Заточник".
Это один из Ваших знаковых номеров в карьере.
- Вы знаете, чисто случайно. Обо мне перед записью пластинки был фильм "Колыбельная с куклой" 1985 года. И вот журналистка, которая писала сценарий к нему, как-то ко мне прибежала и сказала, что вот есть такой текст, что он для меня. Вы знаете, и правда каждый исполнитель выбирает себе материал, который ему близок и вот это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО тот текст, что я должна читать - "Даниил Заточник"! Он как-то быстро в меня вошёл. И сейчас, мне кажется, вот к любому случаю слова оттуда - душеполезные помыслы. Народная культура - это тоже душеполезные помыслы... И ещё, мы записывали "Заклинание о русской земле" Волошина Максимилиана. Но оно не вошло, почему-то. Там очень сильные слова: Сорок день опостясь / Встану я помолясь, ... Огневыми стопами, / Во чисто поле, / На бел-горюч камень.
Сколько ценителей народной песни смогли купить себе эту пластинку?
Она маленьким-маленьким тиражом вышла - 2 000. Разошлась сразу же. Я помню, у меня в Москве была знакомая, художница... Она сообщала: "Лена, я достала 10 пластиночек. Как приедешь, я тебе их отдам". Они очень быстро закончились. И сколько их осталось сейчас?.. Вот у меня одна пластинка. Сегодня я стараюсь, чтобы концерты, которые я провожу со своими студентами в консерватории, были записаны. Это ИМ, прежде всего, надо. Ведь когда мы учились, вообще у нас не было записей наших. Или случались редко.
Итак, Вас вызвали. Вы поехали из Саратова?
- Нет, я тогда ещё работала в Свердловской филармонии. Я закончила в 1972 году консерваторию и поехала туда.
Как Вы ощущали себя на студии "Мелодии" в Москве?
- Я сильно по этому поводу не волновалась и мы записали эту пластинку вообще в один раз.
С первого раза!
- Всю пластинку с первого раза. Весь материал. Не 2, не 3 дня. Писали один раз. Она так получилась.
А были исполнители, которые тратили больше времени?
- Конечно! Может быть где-то нечисто спето, нужно повторять. Или по ансамблю... А у меня же там без сопровождения. Сразу было всё чистенько и нормально. К этому я подошла очень ответственно. Ну как же! Тут и престиж школы Льва Львовича Христиансена, и то, что там песни, которые я сама записывала и с детства помню - колыбельные, свадебные.
Вы какие-либо инструкции получали перед тем, как выйти писать? Не было ли боязни студийного микрофона и того, что нет полного зала публики перед Вами?
- Я настроилась нормально. Пела и спокойно себя чувствовала. Сказали: "Вот микрофон, мы пишем". И всё. Я быстро сориентировалась. Думаю: "Надо, значит надо". И записала.
Да, надо - это хороший принцип... Как эту пластинку приняли Ваши слушатели? Какими были впечатления от прослушивания и обратная связь?
- Хорошие были! Хорошие. На безрыбье и рак рыба. Не было ничего и тут вдруг пластинка. Тогда ведь существовали отделы грампластинок в магазинах. Они распространялись по всему Союзу. Я помню, кто-то мне из Харькова присылал, что мою пластинку купил. Совсем недавно один человек пришёл: "А у меня вот есть Ваша пластинка". Зашёл, чтобы я расписалась.
На концерте?
- Нет, он так подошёл. Говорит: "Узнал, что Вы тут работаете в Саратове и пришёл с этой пластинкой". Я расписалась.
Замечательно! Фото на обложку Вы им предоставили?
- Нет, там был фотограф. Очень интересная фотография. Я как-будто из окошечка выглядываю.
Вы там в национальном наряде?
- Это я с собой брала костюм. Стилизованный. Хотя, Лев Львович когда-то мне говорил: "Надо сделать, Лена, подлинный". Ну подлинного у меня не получилось. Если делать северный например... Христиансен мне писал, что коротён. Но в северном костюме я могла только былины рассказывать. А потом сам Христиансен вспоминал, что Шаляпин пел русские песни и во фраке. Дело даже не в костюме. Помню, когда меня приглашали работать во Владимирскую филармонию, чтобы я сказывала былины (мне было немного за 30), мне говорят: "Мы Вас будем гримировать под старушку". И когда это узнал Лев Львович, он настолько возмутился: "Да как они не понимают, что ценность в том, что Вы ещё молодая женщина, сказываете былины?!" И я своим студентам тоже говорю, что не всегда можно быть в сарафанах. Я вот тоже за то, чтобы и в обычном костюме. Ну где-то, может быть в тематических концертах, национальный надеть, а так, показать что мы - современные люди - поём народную песню, она для нас актуальна. Вот сегодня, допустим, когда фотографировала Настя, я пела песню "Горе моё". Казалось бы, она давняя. А вот для меня это как будто сегодняшний день.
Мы ранее общались с девушками из народного хора и я тоже предложил в качестве шутки, чтобы на госэкзамене студенткам пригласили гримёра и прибавили им лет по 50. Для ощущения, будто поступили молодые неопытные певицы, а вот выпускаются уже сформированные народные исполнительницы - бабушки.
- Не знаю-не знаю.
Так это была моя шутка, а сейчас Вы мне сказали, что Вас реально предлагали гримировать. Это, конечно, никак. Я с этим не согласен.
Да... Лев Львович тоже был не согласен. Я и не поехала работать туда. Ну там они меня брали как исполнительницу былин, а я ведь не только исполнительница былин.
Фото: Анастасия Белова, личный архив Елены Андреевны Сапоговой, сканы пластинок