Ничто не предвещало беды. Обычная беременность, анализы в норме, самочувствие тоже. Просыпаюсь ночью от неприятных ощущений. Простынь неприятно мокрая. Встаю. По ногам бежит кровь. Дальше как в кино. Скорая. Врач бежит за каталкой, медсестры на бегу снимают с меня сорочку, в лифте мне вставляют катетер в вену. Все в крови. У меня ничего не болит, но меня трясет, потому что очень страшно.
Врач предупреждает, что спасать будут меня, о ребенке сейчас речь не идет. Экстренная операция. Плацента вросла в место рубца от предыдущего кесарева сечения. Дочка не дышит. Ее уносят в реанимационное отделение и подключают к ИВЛ.
Через сутки меня переводят из реанимации в обычную палату. Я с ужасом представила, как другие мамочки будут кормить и пеленать своих детей, а я буду слушать плачь чужих детей, думая о том, выживет моя дочь или нет.
Это представлялось невыносимым, и я попросила мужа оплатить мне частную палату.
У меня была шикарная палата с кухней, душевой кабиной, телевизором. Только я была одна...В роддоме, где с каждой палаты доносится плачь ребенка, пустой кувез выглядит как издевательство.
Посещение реанимации новорожденных и беседы с врачом - в восемь часов утра. Я готовилась к этому времени весь день. Я читала молитвы, смотрела в потолок, плакала навзрыд, придумывала истории о нашем будущем и изо всех сил старалась поторопить время, чтобы наступил новый день, когда я снова смогу увидеть дочку.
На посещение реанимационной палаты, где в кувезе лежала наша дочь, давали ровно пять минут. В первый раз я абсолютно ничего не смогла разглядеть из-за слез. Я смотрела сквозь пелену на крохотное тельце, опутанное трубками. Помню, что грудная клетка при дыхании не приподнималась вверх, а втягивалась внутрь. Это было страшно.
После посещения дочки дальнейший день не имел смысла. И я начинала думать о следующем дне, когда я снова смогу увидеть ее.
Заведующий реанимационным отделением позвал нас с мужем и сказал, что в связи с асфиксией и недоношенностью у нашей дочери в дальнейшем могут быть проблемы со здоровьем. Возможен детский церебральный паралич, порок сердца, могут быть осложнения со слухом и зрением, не исключены инфекции, которые дочка может получить, если потребуется переливание крови. Много чего врач сказал, в том числе и то, что недоношенные дети - особые во всех смыслах, и если мы наберемся терпения и сил, то в будущем получим больше, чем ожидаем.
Ожидали мы в тот момент только лишь одного- чтобы дочка выжила. "Мы делаем все возможное" - говорили врачи.
Позвонила однокурсница, которая на тот момент работала в храме, и предложила дочку покрестить. Оказывается, есть такой специальный чин, и это возможно сделать в любом месте и в любое время, если человек находится на грани жизни и смерти.
Заведующий реанимационным отделением позволил батюшке провести обряд. И в тот же вечер наша дочка задышала. Сама. Без ИВЛ. С небольшой кислородной поддержкой.
Неделя реанимации, два месяца в отделении патологии новорожденных, год реабилитации, физиотерапии, ЛФК, приема препаратов - нашей дочке уже 10 лет, она безумно талантливая девочка - играет на фортепиано и ходит в художественную школу. По физическому развитию она ничем не отличается от сверстников.
Ну да, есть проблемы со зрением. Небольшое косоглазие, астигматизм. За время асфиксии произошла частичная атрофия зрительного нерва. Но когда я думаю о том, что мы пережили, мне это кажется такой незначительной мелочью...
