До чего же комфортно спится в палатке в мае месяце, в лесу, среди соловьиных трелей! Сделав неимоверное усилие над собой, я выполз из палатки и сразу же утонул в густой нерезкости: под утро случился туман. Сквозь ветви пробивалось сияние, но чёткости оно не прибавляло. Я заполз обратно в палатку за сумкой с фотокамерой. Но как только моё тело оказалось на мягком матрасе, мгновенно цепкие лапы дрёмы стали клонить голову к подушке. Мозг уже засыпал, когда рука таки добралась до сумки в изголовье и наткнулась на холодную медную пряжку. Это мгновенно сбросило сон и я, отчаянно шурша на весь лагерь сумкой, волокущейся по надувному матрасу, попятился к выходу из палатки.
На реке Калитве, текущей среди высоких тополей, было ещё темно, и я вышел на дорогу, огибающую пойменный лес. Вокруг не было ничего, кроме серой мглы, из которой проглядывали борозды на поверхности зачем-то вспаханного песчаного поля, да неявные силуэты деревьев. Я бесцельно побрёл вперёд по дороге, как вдруг за моей спиной как будто кто-то включил освещение. Я обернулся и увидел лучи, струящиеся сквозь ветви деревьев.
Один из лучей вдруг высветил небольшой придорожный холмик и я вспомнил недавно прочитанное в старинной газете сообщение, что где-то здесь один крестьянин в 1869 году «...вырыл золотую вещь, неопределённой формы, говорят, будто на подобие таза — без дна...» и что вырыл он её «...по преданию, которое говорит: утром, когда «солнушко» будет в рост человека, — должен взойти на такой-то бугорок среднего роста человек и стать; потом по тени отмерить известное число шагов и рыть; после прорытия некоторого пространства в глубь будет найдена вещь...»
Лучи солнца угодливо подсвечивали мне то один, то другой холмик, как бы приглашая познакомиться с ними поближе. Места тут такие, что рассказы о кладах выглядят весьма правдоподобно.
Однако, тут главное богатство не золото, но серебро росы, окутавшее траву поутру; майские соловьиные трели; опьяняющий тягучий воздух, густо замешанный на ароматах разнообразнейших трав...
Как же потрясающе выглядят травы, одетые в росу! Если немного присесть и посмотреть сквозь них, против света, — создаётся впечатление, что каждая из них одета в тонкую стеклянную оболочку.
Над песчаной пахотой туман расступился как-то своеобразно — он стоял плотным занавесом у дальней части поля, а прямо передо мной, куда уже пробились световые лучи, воздух мгновенно стал прозрачным...
Моё внимание привлёк длинный вал, идущий строго с востока на запад. Это мог быть либо речной прирусловый вал, либо остатки каких-то рукотворных сооружений. В пользу первой версии свидетельствовало старое русло Калитвы, находящееся неподалёку от этого вала. Но этот вал как-то странно начинался и так же странно заканчивался. Однако, если следовать «бритве Оккама», то самое простое объяснение наверняка окажется самым верным.
Проходя через вышеупомянутое старое русло, я поскользнулся и чуть не приземлился в большую лужу. Основной вид почв вокруг — лёгкая супесь, однако, на месте бывшего русла накопились старичные илы, и это место всегда доставляет проблему для путешественника.
Солнышко уже поднялось над деревьями, туман рассеялся и идти по дороге стало веселей.
Пушистые ковыли, напитав воды в свои серебристые пряди, выглядели несколько печально...
Тяжёлое утро выдалась и для многочисленных паучков — они сидели в центрах своих паутинок, превратившихся в гирлянды стеклянных бус. Они сидели там злые и голодные — во-первых, мочить лапы с утра им совершенно не хотелось, а, во-вторых, и их вероятная пища в этот момент, отфыркиваясь от утреннего душа, только выползала сушиться под солнышко.
Река Калитва, описав широкую дугу, опять стала на моём пути. Я вышел на береговой обрыв. Тумана уже не было. Начинался день.
Подписывайтесь на мой канал! И — особо буду благодарен за «лайк»!
Хотите знать больше? Много интересной и подробной информации о донском крае вы найдёте на моём познавательном портале «Донские Зори»!