У армян Османской империи сформировался целый класс национальной интеллигенции. Из среды армян выходили выдающиеся архитекторы и деятели культуры, подпитывавшие и расширявшие культурное пространство Османской империи. Это же касается и развития османского театра, в котором армяне сыграли ключевую роль.
У самих османов существовал изначально народный театр, который назывался "орта оюну"("выступление на площади"), а также кукольный театр "Карагёз". Причём актёрами там часто выступали немусульмане в лице армян и греков. Однако театры европейского типа начали зарождаться в империи только к началу XIX века.
Первые театры изначально возводились для гастролирующих в Константинополе и Смирне европейских трупп. Но вскоре там стали выступать армянские коллективы, в частности "Шарк тиятросу" под руководством Ованеса Каспаряна. Армяне ставили европейские пьесы как в оригинале, так и в переводе на армянский. Позже появились собственные армянские произведения, а также библейские сцены и религиозные мистерии.
В 1856 году на турецкой театральной сцене появилась первая женщина. Это была первая армянская актриса Афгани Хамса, участвовавшая в библейских постановках. До этого женщины в театре не участвовали, а женские роли играли переодетые мужчины. В 1859 году "Шарк тиятросу" возглавил Сырап Хекимьян и творчество армянских драматургов активно расширяется.
Армяне не только писали армянские пьесы, но и турецкие, например, пьеса "Селим III" Себун Лас Минасяна. Причём переведённые на армянский европейские спектакли позже турки перевели на свой язык. Однако и сами армяне снимали турецкие пьесы: это позволяло расширить аудиторию и привлечь турков к спектаклям. Как отмечает Метин Анд, специалист по турецким театрам, "первым постановкам на турецком языке, за исключением комедий Мольера во дворце в 1847 году, мы обязаны Сырапу Хекимьяну".
Одной из ключевых фигур развития драматургии был Гюллю Акоп(Акоп Вардовян), который был основоположником и директором "Османского театра", первого профессионального театра. Любили его при жизни, правда, не все, причём сами армяне. Ведь он пытался приучить население к театру, а также активно привлекать к участию женщин, что в Османской империи было новаторство и воспринималось в штыки.
"Османский театр" изначально ставил пьесы только на армянском, но позже привлёк и турецкую аудиторию для больших кассовых сборов. В 1868 году Гюллю Акоп совместно с Мустафой-эфенди ставит пьесу "Лейла и Меджнун", после чего популярность театра увеличилась. Гюллю Акоп также начал издавать брошюры на обоих языках, в которых указывались названия пьес, актёры и цена за билет. В 1870 году его труппа выступила в султанском дворце Долмабахче(построенном Бальяном, так, к слову). Кроме того, актёры из театра позже работал и в Болгарии, развивая и там театральное искусство.
Гюллю Акоп обрёл множество влиятельных друзей и смог вывести театр на международную арену. Однако за пьесу "Родина или Силистрия", несущую антиправительственную коннотацию и поднявшую революционное настроение в обществе, Гюллю Акоп был арестован при Абдул-Гамиде II. В дальнейшем жизнь театра продолжалась и без основателя. Вскоре у него появился конкурент в лице оперы Тиграна Чухаджяна, поставившего первую оперу в Азии "Аршак II", а также других армянских драматургов.
Но недолго могущество армян в этой сфере закреплялось: гонения на армян разваливали труппу. Здание же театра было разрушено в одну ночь в 1884 году, из-за доноса, что в театре якобы снимают антиимперский спектакль. К тому же, люди начали уходить от Агопа, считая его монополистом, мешающим развитию свободного театра(так и было, на самом деле, ибо Агоп был ещё тем эксцентриком).
В конечном счёте, "империя Агопа" развалилась и дала старт множеству других театров по всей Османской империи. Армяне в них уже особо не участвовали, особенно после резней 1894-1896 годов. Теперь за место армян, стимулировавших развитие национальной турецкой драматургии, театральное дело продолжали турецкие авторы. Армяне же получили ровным счётом ничего за широкое участие в культурной жизни страны, а то и вовсе были обвинены в антиправительственном настрое. Что, судя по опыту, не удивительно, не правда ли?