Или еще одна поучительная история Подписывайтесь на наш канал! Ставьте лайки! Приветствуется репост материала соцсетях! В год, быт и нравы которого мы рассматриваем (а именно 1862-й) свет увидел роман Виктора Гюго «Отверженные». И вызвал несколько проблем: запретить его не представлялось возможным, но и поощрять вызванные им споры власти не собирались. Поэтому стало вырабатываться нечто вроде «двоемыслия», когда обличалась «Европа», но подразумевалась «Россия» (пореформенного времени). Эдакое «хитроумство» или даже форма легкого лицемерия. Примеры подобному мы можем найти во многих малоизвестных фельетонах, что публиковались в модных журналах. Мы же приводим очередной «коллаж», который позволяет лучше понять, чем жило «общество» середины 19 века. «Отверженные» Виктора Гюго производят фурор во всей Европе; они уже переведены на все языки; вы их найдете и в роскошном будуаре светской дамы, и в скромной квартире бедного чиновника. Все читали их с одинаковым интересом и, конечно же, н
Или еще одна поучительная история
Подписывайтесь на наш канал! Ставьте лайки! Приветствуется репост материала соцсетях!
В год, быт и нравы которого мы рассматриваем (а именно 1862-й) свет увидел роман Виктора Гюго «Отверженные». И вызвал несколько проблем: запретить его не представлялось возможным, но и поощрять вызванные им споры власти не собирались. Поэтому стало вырабатываться нечто вроде «двоемыслия», когда обличалась «Европа», но подразумевалась «Россия» (пореформенного времени). Эдакое «хитроумство» или даже форма легкого лицемерия. Примеры подобному мы можем найти во многих малоизвестных фельетонах, что публиковались в модных журналах. Мы же приводим очередной «коллаж», который позволяет лучше понять, чем жило «общество» середины 19 века.
«Отверженные» Виктора Гюго производят фурор во всей Европе; они уже переведены на все языки; вы их найдете и в роскошном будуаре светской дамы, и в скромной квартире бедного чиновника. Все читали их с одинаковым интересом и, конечно же, найдете человека, который бы не отдал дани и восторгов и слез гениальному писателю. Кто-то спросил у г-жи Р. «Что вы чувствуете, прочтя les Miserables» (то есть «Отверженных»)? — Желаю помочь меньшей братии, желание сделать что-нибудь для нищих.
Виктор Гюго был бы вероятно рад, услышав такой ответ. Фантина, первая часть романа, мне понравилась больше всего. Кто не был тронут, когда Фантина решается продать свои волосы, свои зубы для дочери. Многие думают, что это не вероятно; в России, действительно, этого случится не может; мы, слава Богу не имеем понятия о глубокой нищете, которая встречается в Париже и Лондоне; наша страна так богата и гостеприимна, что с голоду умереть нельзя, но во Франции—эти примеры не редки.
Вот что рассказал мне один русский, возвратившийся из-за границы. Собравшись куда-то на вечер, я причесывался у Альфреда, одного из первых парикмахеров Парижа. Никого уже не было у него кроме меня; вдруг открылась дверь и в парикмахерскую вошла прелестная девушка, лет 17. Я никогда не видал такой красавицы.
У ней были белокурые волосы; из её черных глаз слезы струились по щекам ; она одета была чисто, но платье её было совершенно изношено, и на нем лежали следы ужасной бедности. Грудь её надрывалась от слез; она ломала руки и еле-еле могла прошептать:
«Вы покупаете волосы»?...
— Если продаю их, то конечно и покупаю.
— Хотите я вам продам свои волосы ? Сколько дадите за них ?
Она сняла гребень и чудные волосы покрыли плечи шелковыми волнами. Ничего нельзя сравнить с грациозностью её позы, с глубокою грустью, которая читалась в её глазах. Я был совершенно тронут. «Вы пришли, как нельзя более кстати», сказал я: «моей жене нужны именно косы цвета ваших волос; трудно найти подобные. Я куплю их. Неправда ли, спросил я у парикмахера, что они стоят 600 Франков».
Конечно, ответил парикмахер, который понял меня: «Такие волосы очень, очень редки». Так я и куплю их. Для меня они бесценны; но я покупаю их условием, на которое вы, надеюсь, согласитесь. Мне они теперь не нужны; так сохраните их пожалуйста до тех пор, пока они мне понадобятся. Я скоро вернусь к вам. Она покраснела; ей не хотелось принять милостыни.
«Я это делаю из эгоизма», продолжал я: «У меня еще их могут украсть, а кто, лучше вас, сохранить их. Дайте мне ваш адрес». Я заплатил ей 600 Франков и ушел. Спусти три дня после этого я отыскал ей место няньки у одних моих знакомых. Она решилась продать свои волосы, чтобы прокормить маленькую сестру и брата, которые жили её трудами. Работы у ней не было, а дети были больны....
Да, это чересчур грустно; перейдем-те к чему-нибудь более веселому. Я был на днях в какой то библиотеке для чтения. Один барин, маленький и худощавый, влетел, как бомба, в комнату, в которой я находился. Посидев несколько минут, он адресовался к библиотекарю. «Дайте мне книгу потолще». «Какую-же? Вот каталог». «Мне каталога не нужно; дайте мне какую-нибудь толстую книгу, мне все равно». «Да скажите же, в каком роде?» «Ах, вы мне надоели ; дайте мне книгу потолще, чтобы сесть на нее!...»
На этом мы заканчиваем наш сегодняшний рассказ. Однако в самое ближайшее время предложим Вам очередную забавную и поучительную историю. А потому не забывайте читать наши новые статьи! А еще лучше подписывайтесь наш канал! Искренне Ваш редакция «Настольной книги старорежимной сплетницы»