Время растягивается, словно жвачка, прилипшая к пальцам ( какая гадость!), и солнце дует в окно, и такая истома во всём теле, что хочется плакать. Детство касается тебя лёгкими быстрыми пальцами и ты даже дышать боишься, чтобы не спугнуть его. Кажется, внутри тебя плещется светлое искристое вино, и душа смеётся - от забвения, радости и боли.
Небо идёт по крышам и стучит пальцами по карнизам, где слезятся глупые жирные сосульки.
Бестолково орут синицы и хочется, хочется, хочется влюбиться, обнять весь мир мягкими тёплыми большими руками, и броситься вниз. Туда, где прошлогодняя жёлтая трава дремлет под пуховым одеялом и скрипят отпечатки беспокойных собачьих ног.
Так пахнет весной, что сердце сходит с ума.
Время растягивается, словно жвачка, прилипшая к пальцам ( какая гадость!), и солнце дует в окно, и такая истома во всём теле, что хочется плакать. Детство касается тебя лёгкими быстрыми пальцами и ты даже дышать боишься, чтобы не спугнуть его. Кажется, внутри тебя плещется светлое искристое вино, и душа смеётся - от забвения, радости и боли.
Небо идёт по крышам и стучит пальцами по карнизам, где слезятся глупые жирные сосульки.
Бестолково орут синицы и хочется, хочется, хочется влюбиться, обнять весь мир мягкими тёплыми большими руками, и броситься вниз. Туда, где прошлогодняя жёлтая трава дремлет под пуховым одеялом и скрипят отпечатки беспокойных собачьих ног.
Так пахнет весной, что сердце сходит с ума.
