Одна из Легенд, известных мне со слов родственника рассказывает, что в давние времена, умирающий отец не оставил старшему сыну никакого удела. Старший сын, когда пришло время "делить наследство", выпросил у братьев икону - отцовское благословение.
Существует версия, что Александр Невский был благословлен своим отцом Ярославом Всеволодовичем на брак с Полоцкой княжной Александрой Брячиславовной иконой Богородицы, на обороте которой к свадьбе был написан образ Параскеви Мучиницы, считавшейся покровительницей новобрачных.
Существуют несколько версий обретения Федоровской иконы Пресвятой Богородицы. Одна из них гласит, что икона находящаяся сейчас в Костроме была найдена Костромским князем Василием Ярославовичем во время охоты. Многие историки почему то отождествляют его с сыном Александра - Василием, но это не так. Костромской князь был ровесником Новгородского князя Василия Александровича, но сын Александра Невского никогда не княжил в Костроме и умер в 1271 году. Младший (мизинный) брат Александра был наделен Костромой еще при жизни отца Ярослава Всеволодовича и конечно тоже мог присутствовать в Городце при умирающем брате в 1263 году. Сама легенда об обретении им иконы Федоровской Богородицы говорит о том, что она могла быть ему кем то подаренной позже.
…видеша народи честную ону икону, и начаша поведати, глаголюще, мы вчера видехом сию икону, несому сквозе град наш воином неким, подобен той воин видением святому великомученику Феодору Стратилату, и тако свидетельствоваху народи.
Документальные источники относят появление иконы в Костроме уже после 1263 года, но до 1270, (образ Богородицы участвовал в битве у Святого озера в 1270 году), и в город мог действительно приехать некий воин лицом похожий на Федора Стратилата, которого жители не знали.
Существуют свидетельства приезжих Городчан признавших в Костромской соборной церкви икону.
"И из Городца града людие, гостьбу и куплю деющии на Костроме,., приходят во святую Божию соборную и апостольскую церковь помолитися Пречистой Богородице и чудотворному Ея образу, и, вшед во святую церковь, познавше святый образ и, воздохнувше из глубины сердца своего, беседовасте друг ко другу, глаголюще: се ныне оставила еси Пресвятая Богородица град наш без помощи и заступления, и мы осиротеша, свет очию нашею скрыся... Воистину сия чудотворная икона у нас на Городце была, и много от нея преславная чудеса содеяшася..."
Еще одна родовая легенда рассказывает о князе, который во времена нашествия Батыя на Русь целенаправленно разыскивал по городам православные иконы для того, чтобы спасти их от язычников. Одну из них он нашел в какой то деревянной церкви неподалеку от Городца и забрал с собой. Возможно этот персонаж из рассказа моего предка следует отождествлять с Великим Князем Юрием Всеволодовичем, выехавшим из Владимира в начале 1238 года для того, чтобы собрать войско и дать захватчикам решающее сражение. Городец находиться в стороне от низовья реки Сити, где в начале марта 1238 года русские полки потерпели поражение. Икона в этом случае должна была находиться вместе с князем в походе по руслу замерзшей Волги до устья Сити, и в конце концов могла быть отослана вместе с гонцами принесшими князю вести о разорении Владимира и гибели его семьи в начале февраля. Возможно именно там она позднее попала в руки к Ярославу Всеволодовичу, вместе с другими вещами павшим в бою братом на Сити.
Версия о том, что икона могла находиться с Александром во время его последней поездки в Орду несостоятельна. Князья, отправляясь на поклон к Хану никогда не знали, что их ожидает. Достаточно вспомнить судьбу отца самого Александра или судьбу Михаила Черниговского, казненного в 1240 году. Александр был благословлен образом Богородицы на брак и образ должен был оставаться дома, являясь хранителем семьи, а не дорожной иконой. И наконец Федоровская икона Богородицы, находящаяся ныне в Костроме является выносной и имеет довольно внушительные размеры, не подходит для перевозки в Каракорум.
В русских семейных традициях принято передавать иконы от родителей к детям, именно поэтому после смерти Александра она должна была перейти в первую очередь к старшему сыну Василию, а вовсе не к младшему брату - Василию Ярославовичу. Точно так же как и шлем, образ был своеобразным символом продолжения династии и преемственности власти. Сведений о семье и детях самого Василия Александровича не сохранилось, что верно в отношении княжеских ветвей, и о преемственности власти речи быть не могло. Именно это, возможно явилось основным мотивом передачи образа Богородицы Костромскому князю, в отношении которого имелись надежды на продолжение правящей ветви династии. Василию Ярославовичу действительно удалось получить ярлык на Великое княжение в 1272 году уже после смерти племянника, но не суждено было оставить наследников, и в 1276 году он скончался.
В следствии межклановой борьбы и загадочных смертей потомков старших ветвей, получила продолжение младшая ветвь династии вместе с которой началось возвышение Москвы.