Очень часто критиками России высказывается мнение о том, что в имперский период она имела колонии, выжимала из них все соки и угнетала коренных жителей. Имеется в виду старый штамп – «Россия – тюрьма народов». Но, как правило, такие горе-обвинители сами не знают, что же такое колония и пытаются ввести в заблуждение своих оппонентов.
Колония – это закреплённая за государством территория, используемая им для добычи сырья, которое затем доставляется в основную часть страны (метрополию), где оно перерабатывается в готовые изделия. Эти изделия потом, помимо внешнего рынка, реализуются в колониях. Кроме того, центральное правительство редко бывает заинтересовано повышением уровня жизни в колониях, отдавая все ресурсы развитию метрополии. Колонии нужны на случай внешних торговых ограничений как рынок сбыта товаров. Но ни одна страна, исключая, пожалуй, Германскую Империю, таких ограничений на российские товары не накладывала, а значит, торговля с национальными окраинам была лишь составной частью внутренней торговли России. Колонии, как правило, закрыты для товаров извне (как английские), чего нельзя сказать ни об одной из нерусских областей Империи (помимо прочего, известно о торговых связях Британской Индии и Русского Туркестана). Также для типичной колониальной политики, как правило, характерен геноцид (коренное население Индии, Ирландии, буры в Африке подвергались уничтожению британскими колониалистами, как и аборигены в Бельгийском Конго). Иногда геноцид путают с подавлением восстаний, что является грубой ошибкой: при первом уничтожению подлежат все представители известной национальности, при втором – участники вооружённой борьбы.
Упомянутые критики в числе колоний всегда называют нерусские губернии и области Империи – Финляндию, Польшу, Прибалтику, Кавказ, Среднюю Азию (Туркестан). Если изучить состояние названных областей во время их пребывания в российском подданстве, то мы найдём весьма интересную деталь – закрепить за ними признаки колоний невозможно по причине того, что они не были источниками ресурсов и рынками сбыта, которым не уделялось никакого внимания и в которых местное население подвергалось геноциду. Но обо всём по порядку.
Финляндия
Великое княжество Финляндское
Присоединив Финляндию по итогам войны со Швецией 1808-1809 гг., Россия даёт ей автономию (Великое княжество Финляндское). Александр I, самодержец для России, становится конституционным монархом для маленького народа. Учреждаются Сейм и Сенат (первый очень долгое время, 48 лет, не собирается). На территории княжества законы, предложенные императором (великим князем), должны были быть одобрены Сенатом Финляндии. С 1906 года в княжестве вводится прямое, равное и тайное голосование на выборах, тогда же избирательное право получают женщины. Город Гельсингфорс (Хельсинки) по национальному составу из шведского за время российского владычества превратился в финский. Финляндия становится передовой областью Империи, именно на этом фундаменте основано нынешнее благополучие финского государства. Что же, гнёт «царского империализма» налицо, хуже и представить невозможно.
Польша
Царство Польское
Польша стала частью России по итогам Венского конгресса в 1815 году. В этой части своей империи Россия построила железные дороги, фабрики, предоставив ей автономию (Царство Польское), конституцию и даже войско (которые из-за непомерных стремлений польских реваншистов пришлось упразднить и действовать силой против враждебного элемента). Польские восстания 1830-1831 гг. и 1863-1864 гг. заслуживают отдельного внимания. Первое восстание было порождено революционным духом, воскресшим во время июльского переворота 1830 года во Франции. Польские националисты, действуя обманом, убедили народ выступить против властей, говоря о поддержке восстания войском, а войско убедили поддержать народ. Главной же мерой к упрочению своей власти главари восстания считали террор и запугивание. Звучали лозунги восстановления Речи Посполитой в границах 1772 года. Поляки надеялись на помощь со стороны Австрии и Франции, однако её не последовало. Лидеры восстания и войска менялись один за другим, пока русская армия не выбила повстанцев из Варшавы, заставив их отойти за прусскую границу. Главой администрации Царства Польского был назначен генерал-фельдмаршал Иван Паскевич – консерватор, предпочитавший суровые и жёсткие меры в отношении польских националистов. Несмотря на это, часть условий автономии была сохранена. Второе восстание началось спустя чуть больше тридцати лет и было связано с либеральным курсом новой администрации наместничества под фактическим управлением маркиза Велёпольского. Проведённого «косметического ремонта» многим полякам, особенно реваншистам, оказалось недостаточно. Начавшееся восстание носило характер партизанской войны, что затрудняло деятельность Русской Императорской Армии, даже при её кратном численном превосходстве (220 тыс. человек к осени 1864 года, 130 тыс. на пике вооружённой борьбы; численность восставших в самую горячую пору конфликта составляла около 50 тыс. человек). За подавлением восстания последовал отказ от польского языка в сферах образования и делопроизводства (но он так и остался языком устной речи и переписки), а словосочетание «Царство Польское» было вытеснено из употребления сугубо географическим термином «Привислинский край». Анализ обоих восстаний приводит к следующим выводам:
1) восстания носили сугубо сословный характер; поддерживаемые польскими аристократией и чиновниками, они не находили даже сочувствия у крестьян;
2) восстания были направлены на восстановления не столько «Великой Польши», сколько старинных порядков, при которых значение аристократии бы увеличилось;
3) зачинщики восстаний ради своего успеха применяли террор и обман.
После подавления второго восстания правительство провело в Польше крестьянскую реформу, общая суть которой приближалась к замыслу крестьянской реформы 1861 года, но только без временнообязанного состояния и выкупных платежей, а также с передачей земли сельским жителям. Этот шаг не только улучшил материальное положение польских крестьян, но и сделал их сторонниками польской власти, а неподконтрольное дворянство лишил прежнего влияния. Уместно сказать, что к началу ХХ века реваншисты не поддерживались большинством поляков. Наконец, поляки могли свободно самореализоваться без всяких препятствий со стороны властей – главным был талант. Если говорить о самореализации, нельзя не сказать, что траты на народное просвещение в губерниях Привислинского края в разы превышали траты на образование в среднерусских губерниях. По финансированию Польша также опережала центральные регионы Империи: от каждого рубля, отданного государству, она получала 14% -ную прибыль, о чём Черноземье, вообще не получавшее прибыли, могло лишь мечтать.
Прибалтика
Прибалтика
Ещё один пример жертвы «царизма» - Прибалтика (в ту пору - Остзейские губернии). Эта территория стала частью Российской Империи по Ништадскому миру 1721 г. (по итогам Северной войны) и разделов Речи Посполитой. Гражданские законы, действовавшие на этих территориях до их интеграции в Россию (Магдебургское право), были сохранены. Прибалтийские крестьяне именно при императоре Александре I получили личную свободу (по мнению царя, Прибалтика должна была стать примером реформ для остальной России). К началу ХХ в. уровень грамотности населения этой области был одним из самых высоких в Империи, не говоря об уровне жизни в целом. Помимо того, наследие Великого княжества Литовского – Литовский статут – нашёл отражение в законах Российской Империи, действовавших в западных губерниях.
Кавказ
Кавказ
Следующий пункт обвинения – Кавказ. Эта область присоединялась к России на протяжении длительного периода. Парадоксально, но Южный Кавказ был присоединён к России раньше Северного. Грузия окончательно оказалась под властью России в 1801 году, а Северный Кавказ – в 1864 году. Уместно сказать о Кавказской войне, бывшей, по сути, войной государства с хорошо организованной шайкой разбойников, совершавшей набеги на сопредельные земли и этим жившей. Возглавлявший сопротивление имам Шамиль создал учение (мюридизм), согласно которому все его воины, не просто убитые в бою, но и сами бывшие свирепыми убийцами и грабителями, попадали в рай. Удивительно, но имам смерти от русской пули предпочёл капитуляцию и мирную жизнь. А ведь его могли бы казнить, да помиловали; интересно, чтобы на месте русских сделали с ним англичане. Самое малое – зарядили бы им пушку. Можно услышать слова о притеснениях и дискриминации (наши оппоненты, видимо, так называют водворение правового порядка). Длившаяся 47 лет (1817-1864), Кавказская война окончилась выселением из Кавказа в Турцию черкесов, не подчинившихся российской власти. Во время российского управления на Кавказе были построены железные дороги (Поти-Тифлис и Батуми-Тифлис-Баку), связавшие регион в единое целое. К началу ХХ века годовой доход промышленности в Тифлисской губернии составлял 9,7 млн рублей, в Кутаисской губернии – 8,5 млн рублей, – приличные по тем временам деньги. Также в окрестностях нынешнего г. Чиатура (край Имеретия, б. Кутаисская губерния) начинается добыча марганца. Город Баку становится центром нефтедобычи. Обращая внимание на два последних факта, можно усмотреть в Кавказе того времени признаки колонии. Но это едва ли будет хотя бы полуправдой: иначе, откуда тогда сотни промышленных предприятий, о прибыли которых говорилось выше? Это не могли быть только предприятия, занимавшиеся добычей ресурсов. Также царская администрация не уничтожала местную культуру и оставляла в силе своеобразные правовые обычаи. Депутаты от кавказских губерний были в составах Дум, а известный грузинский писатель и общественный деятель князь Илья Чавчавадзе, при его антирусской позиции, стал членом Государственного Совета по выборам. Говоря об этом человеке, нельзя умолчать о том, что грузинская аристократия, азербайджанские беи и армянские феодалы были уравнены в правах с российским дворянством.
Средняя Азия
Туркестан
Переходим к Туркестанскому краю (он же Центральная Азия, Средняя Азия – как кому угодно; вообще же тамошние политики предпочитают два последних варианта – мол, первый напоминает о российском владычестве). Основной фактор, вынудивший Россию продвигаться в этом направлении – возможность захвата Туркестана англичанами через Индию. Продвижение России в Среднюю Азию было поступательным. Территория нынешнего Казахстана была присоединена ещё при Екатерине II. В начале ХIХ века движение ослабело, но приобрело новую силу во второй половине столетия. Туркестанские ханства (Хивинское и Кокандское) и Бухарский эмират были покорены в 1860-е – 1870-е гг. Окончательно Туркестан был покорён в 1885 году. На его землях себе снискали славу генералы Скобелев и фон Рооп, чья память была увековечена в этих местах (известно о том, что нынешний город Фергана до Революции носил фамилию Скобелева, а памятник фон Роопу был установлен в Ташкенте). Присоединив этот обширный регион, Россия запретила на всей его территории рабство, кровную месть и вообще месть по модели "преступление за преступление". Она сохранила на его территории Хивинское ханство и Бухарский эмират, поставив их под свой контроль. Можно сказать, что в Туркестане выращивался хлопок для удовлетворения острой нужды в этом сырье среднерусской промышленности и далее заявить, что это – признак колониализма. Но ткацкая фабрика, например, была и в Ташкенте. Также в годы русской власти там появляются госпитали, электростанции (в. т. ч. ГЭС на реке Мургаб, построенная для снабжения электроэнергией мыловаренного, маслобойного и хлопкоочистительного производств), железные дороги (закаспийская линия, позже соединённая с основной сетью железных дорог России), школы. Местные товары получают возможность сбыта на рынке Российской империи. Вместе с остальными новшествами в Центральную Азию приходит статистика.
Гэс на р. Мургабе в туркестане
Текстильная фабрика в Ташкенте
Из всего, сказанного выше, следует вывод: ни одна из упомянутых территорий не являлась колонией, если применить для рассуждения сформулированное в начале статьи определение. Очень хорошо будет привести следующее сравнение. В Британской Империи колониям, которые становились развитыми экономически и на территории которых преобладали англичане, становились доминионами, что хорошо сказывалось на их положении. Можно сказать, что национальные окраины Российской Империи становились «доминионами», минуя стадии колонии и заселения русскими. Наконец, обвинения Российской Империи в колониализме – изобретение большевистских историков 1920-1930-х гг., согласно которым, прогрессистом мог быть и варвар, сопротивлявшийся «захватническим устремлениям царского империализма» – такая вот русофобия оттуда, откуда лет за 20 до её появления она меньше всего ожидалась. А сейчас постулаты о «русском колониализме», разумеется, в переработанной форме, весьма успешно используются для антироссийской пропаганды в странах, некогда бывших губерниям, на развитие которых денег не жалели, как и человеческих ресурсов, которые невозможно оценить валютой.