Наденька напилась. Вот так взяла, разок и в зюзю. Причем страшно подумать, напилась в компании 3-х мужиков, что ранее с ней не случалось. Не замужняя и крайне желающая хотя бы раз там оказаться, Наденька знала, что при мужчинах полагается вести себя весело, но не вызывающе. Слушать похабненькие шутки с дежурной ободряющей улыбкой и поддерживать разговор. Для этого пить было нельзя! Категорически!
А тут вот такое дело, три шота, прямо как в английском слове shot, прибили тонкую женскую натуру и вытащили наружу все то, что тщательно скрывалось. Откуда не возьмись наружу выперла Надежда и смачно припечатав рюмкой по барной стойке выкрикнула: «Эй, ты красавчЕг, налей еще этой байды мне и моим друганам». КрасавЧег не ожидавший такого баса от щуплой девицы в тонком кашемировом свитерке, крякнул от испуга и метнулся к стройному ряду бутылок. Долго колдовал и на стол выехали, позвякивая рюмочки с коричнево-зеленой смесью. Еще тогда можно было повернуть назад и гордо уйти, пожелав всем «спокойной ночи», но вот спокойной ночи не хотелось от слова «совсем». Ей уже 34 года и сейчас было острое желание танцевать на барной стойке, в засос поцеловать волшебника-бармена, выскочить на сцену и отобрать микрофон у высокой швабры, которая бездарно распевала хиты 90-х, а потом вместо нее орать песни группы Ленинград. И, может быть это и случилось, но память на утро подводила как старая машинка Ремингтон, выхватывая из глубин подсознания отдельные малоприятные кадры.
А утром Наденька смотрела на себя в зеркало, на свое отекшее лицо, помятую шею, некрасивые складки на щеке от подушки, принюхивалась к жуткому амбре и понимала, всё, ее матримониальные планы на тех троих мужчин уничтожены одним днем.
Сука-память подкидывала все новые и новые детали. Как она вместо того, чтобы вызвать такси с кем-то шла до метро. Как стало стыдно, что вот она точно презрительно относилась к пьяненьким телочкам в вагоне поезда, которые усиленно делали вид, что трезвые, фокусируя взгляд на не движущихся объектах. Вертолетики подлетали неожиданно и подло заставляли паниковать, что сейчас все поймут, что они образец целомудрия, стиля и красоты просто БУХие!
А теперь Наденька лично убедилась, что такое может произойти с каждым. Ноги-веточки, обутые в огромные каблуки, норовили швырнуть непокорное тело в сторону, прямо на сонных прохожих. А заплетающийся язык выдавал перлы вроде: «откуда такое столпотворение в час ночи?». Она путалась в полах длинного пальто, которое не спасало от холода. Плевалась на дизайнеров, которые ввели моду на укороченные штаны, не подумав про женщин, которые ночью возвращаются на общественном транспорте и у них жутко мерзнут лодыжки. Но Наденька продолжала упрямо идти и дошла… не понятно как, но дошла.
Со вздохом Надя осмотрелась вокруг. Ее одежда была аккуратно сложена на стульчике. Лицо и пятки, кажется, помазаны кремом. Пижамы не было, но кто думает о таких мелочах?
Самочувствие было настолько паршивым, что о раннем приезде на работу и речи не шло.
Неожиданно, дверь в ванную отворилась. Надя икнула, схватила средство самозащиты в виде освежителя воздуха, заняла оборонительную стойку с вытянутыми вперед руками и нажала на «курок». В воздухе повис свежий бриз океана и немой вопрос в глазах вошедшего.
- Доброе утро! Я кофе на кухне не нашел, сбегал в ближайший МакДак. Не знал, что ты любишь – проговорил красавЧег бармен, протягивая Наде бумажный стаканчик. - Мне сейчас на работу надо бежать, давай вечером сходим в кино?
Надя кивнула и медленно осела на край ванной, прижимая к груди свое душистое оружие. Вот так! Оказывается, что иногда для сбычи мечт достаточно выпустить на волю свою внутреннюю Надежду.