К концу 1950-х годов на территории Китая была более менее стабильная политическая обстановка. Националисты под предводительством Чан Кайши были изгнаны из Поднебесной, с внутренней контрреволюцией тоже вроде бы разобрались. Но теперь надо было дать ответ успехами в экономике врага — американскому империализму.
Гримасы «Большого скачка»
Отбросив весь мировой опыт, председатель КПК (коммунистическая партия Китая) Мао Цзэдун решил провести мощную индустриализацию и реформирование сельского хозяйства в кратчайшие сроки с использованием главного ресурса — огромного населения. Этот стратегический план получил название «Большой скачок». Одним из пунктов плана была «борьба с вредителями».
К числу «вредителей» сначала отнесли крыс, мух и комаров — переносчиков опасных болезней. В результате бурной дискуссии, в список пополнился. Учёные нашли нового врага строительства социализма — «пернатых воришек с полей», то есть воробьёв, которые, по подсчётам, за год похищают такое количество зерна, которым можно накормить 35 миллионов человек.
Справедливости ради, стоит отметить, что среди учёных нашлись и здравомыслящие, которые в своих статьях предупреждали о негативных последствиях массового уничтожения воробьёв. Однако к их мнению не прислушались.
Весной 1958 года был разработан план борьбы с воробьями, который приняли 18 мая на съезде КПК. Началась «воробьиная война», в которой приняли участие практически все взрослое население и даже дети. Во всех крупных городах люди били в гонги и барабаны, размахивали палками и шестами с привязанными к ним тряпками. Зоологи установили, что воробьи могут находиться в полёте не более 15 минут, после чего должны отдохнуть. «Бойцы» заставляли их летать до полного изнеможения, после чего птицы падали замертво.
«Три горьких года»
Тем же занимались и крестьяне, под руководством специально назначенных координаторов. Они следили за тем, чтобы все жители были рассредоточены по периметру полей или на склоне холмов. По команде все начинали бить в кастрюли, поднимая шум и гам и не давая воробьям отдохнуть в спокойном месте.
Кроме того, птичек травили с помощью ядовитого корма. Взрослые стреляли по ним из ружей, а мальчишки — из рогаток. Эта странная акция продолжалась с весны по осень 1958 года. Всего за три дня только в Пекине и Шанхае было уничтожено 900 тысяч воробьёв. Общее количество жертв «охоты» по всей стране превысило 2 миллиарда. Из пернатых трупиков складывали пирамиды, высота которых превышала три метра.
Казалось, что битва выиграна. В том году зерна действительно удалось собрать значительно больше. Но это была пиррова победа. Никто и не подозревал, что уничтожение птичек приведёт к нарушению экосистемы, из которой исчез важный регулятор.
Действительно, ближе к зиме воробьи переселялись поближе к городским помойкам. Но весной они оказывались на полях, где пищей для них становились насекомые и гусеницы. Теперь при отсутствии «истребителей» все вредители почувствовали себя настолько вольготно, что стали уничтожать посевы, как только те появлялись на свет.
Последовал неурожай и три горьких года голодомора. Самого массового за всю историю человеческой цивилизации. По разным подсчётам, умерло до 30 миллионов человек. Запасы зерна из стратегического резерва были быстро исчерпаны. Началось людоедство.
Но местные партийные чиновники бодро рапортовали наверх о рекордных урожаях. А если Мао Цзэдун решал отправиться в провинцию, чтобы лично убедиться в успехах, то за день до его приезда туда свозилось все зерно из других регионов.
Газеты же пестрели фотографиями детей, которые держали в руках огромные огурцы и помидоры (на деле — макеты, изготовленные из папье-маше). Но долго скрывать истинное положение дел было невозможно. Впрочем, председатель Мао Цзэдун особенной трагедии в массовой гибели соотечественников не увидел. Самокритично признав свою ошибку, он приказал: «Не надо бить воробьёв. Лозунг теперь такой; Уничтожать мух, комаров, клопов и крыс». А воробьёв пришлось срочно завозить из СССР и Канады.