Не охраняются не только темницы. Это не дворец -- это музей какой-то. Барсина в купальне устраивает разнос служанкам, принесшим индийские благовония вместо персидских. Подглядывающий сквозь фигурную решетку Хасти исполнен восторга: "В гневе она еще прекрасней!". Принцесса отсылает служанок и снимает украшения. Хасти, окончательно потерявшего бдительность, залавливают Моисей и Дарий. "Надо же, как нехорошо вышло! - посмеивается Царь царей. - Индиец грезит о моей дочери, которая даже индийских благовоний не терпит!".
Шивдатт грозно надвигается на перепуганную Анасуйю. У той от ужаса прорезаются воспоминания -- она наконец-то четко вспомнила его лицо. Женщина пытается бежать с криком, что он убьет ее ребенка. Ее перехватывают у дверей. Пуру выхватывает саблю у солдата и закрывает Анасуйю собой, грозя отправить в Ямалоку любого, кто сунется.
В покоях принцессы Дарий высказывает свое негодование. Это ж сколько дасью развелось, и всюду лезут! То корабль ограбят, то на арену невесть откуда -- губить царскую мечту, теперь и вовсе -- в покои принцессы! Куда бедному персидскому царю податься? В общем, Моисей, уведи этого соратника Пуру, а там -- ножом по горлу и в колодец. Хасти начинает оправдываться, что не имеет никакого отношения к Пуру. Вот вообще ничего общего. Потому что Пуру никакой не дасью, а вообще здешний принц.
Тут уж у Дария треснула его невозмутимо-благосклонная маска. Моисей полагает, что дасью врет и его надо убить. Хасти отвечает: убивайте, мол, и так от этого Пуру жизни никакой. Но -- нет. Отставить, Моисей! Дарий уже заинтересовался.
Шивдатт орет на Пуру: решай, мол, уведешь ты отсюда своего друга, или труп унесешь. И вообще здесь тебе не царство дасью. Считаю до десяти. Анасуйя умоляет Пуру скорее бежать отсюда. Шивдатт считает: на каждый счет пленника полосуют ножом. Пуру в растерянности: что ни выбери, ты - предатель.
Канишка входит в сабху и видит отца на троне. Он спрашивает, значит ли это, что царь простил Пуру. Бамни отвечает, что коня, на котором выиграл бой, не убивают, даже если он тебя сбросит. Пуру спас честь Поурава, его нельзя убивать. Да и Канишка без него не был бы жив и не стоял бы тут, рассуждая, убить или нет. Канишка возражает, что Пуру не уважает махараджа, иначе был бы уже здесь, а он куда-то запропастился.
Сумер взывает к Пуру, умоляя о спасении, напоминая о своей матери, ценившей Пуру выше сына, и о сестре: "Как ты посмотришь в глаза Лачи, она ведь ждет, что ты вернешь ее брата!". Шивдатт продолжает считать, и видно, что десятый удар будет по горлу. Пуру просит Шивдатта остановиться.
Дарий спрашивает Хасти, откуда может взяться еще один принц, если царица Кадика родила только Канишку, а царица Анасуйя погибла вместе со своим ребенком. Хасти тут же сдает обоих - мол, живы. И он, и она.
Пуру говорит советнику, что отдаст Анасуйю. Та в ужасе умоляет его не отдавать, не бросать ее. Советник, потеряв терпение, кричит, что мог бы сейчас убить их обоих, но не хочет ставить под сомнение свое слово. Так что пусть Пуру забирает дружка и проваливает, пока Шивдатт добрый. Солдаты тащат прочь кричащую Анасуйю, другие в это время расковывают Сумера. У Пуру в глазах слезы.
Хасти без зазрения совести выкладывает все, что ему известно. Дарий мысленно сводит все тайны и нестыковки, которые замечал в "деле о дасью" и приказывает запереть Хасти в темнице. Хасти возмущается. Ему резонно замечают: скажи спасибо, что не убивают.
Пуру почти на себе вытаскивает из подземелий стонущего Сумера, но в ушах его стоит крик Анасуйи. Он велит Сумеру уходить одному к берегу и взять лодку. Сумер уговаривает его бежать вместе, но Пуру непреклонен. Он дал женщине обещание защищать ее, а кроме того хочет знать, зачем она так нужна Шивдатту, что он ради этого даже дасью отпустил.
Шивдатт поливает Анасуйю маслом, намереваясь сжечь ее, чтобы на этот раз в Джелам упокоился пепел, ибо не хочет повторить прежнюю ошибку, когда не убедился точно, что она мертва. Пуру появляется за ее спиной, приказывая остановиться. Но тут он себя переоценил. На нем мигом повисает десяток солдат, еще двое пытаются увести Анасуйю. Но ему повезло -- через щель в стене за происходящим наблюдает Дарий, который, вздохнув о том, как не любит драки, отдает Моисею приказ немедленно забрать Анасуйю. Шивдатт оглушает Пуру ударом по голове. Солдаты утаскивают Анасуйю, но в коридоре кто-то нападает на стражу. Конвой перебит.
В это время в Пелле...
Александр расхаживает по покоям, вспоминая трясущегося Арридея, и делится с Гефестионом своими мыслями: вокруг какой-то хаос, Филипп все еще без сознания, с Арридеем что-то не то, мать занята невесть чем. И все это какой-то жутью отдает. И понять ничего невозможно. Гефестион утешает его и предлагает сделать массаж. Тут вбежавший солдат докладывает, что Филипп очнулся.
Очнулся он довольно лихо. Вот только лежал без сил, и уже расхаживает по покоям и наливает себе вина. Уж не притворялся ли? Александр советует отцу лечь, Филипп отказывается. Он вообще устроил бы пир по случаю победы прямо сейчас. Он хвалит и благодарит Александра. Внезапно входит Филлина с Арридеем, восхваляя богов за то, что супруг здоров. Царь отвечает, что он-то здоров, а вот помыслы Арридея -- вряд ли. Филипп знает, что Арридей пытался убить Александра. И завтра в совете намерен сделать важное объявление. И с Арридеем тоже разберемся, но сейчас пусть сын возьмет вино победы из рук отца.
Арридей берет кубок в полной уверенности, что в нем яд. Его рука дрожит. Принц отбрасывает кубок с криком, что в нем кровь, мечется по зале, выбивает кубок у Александра с криком: "Не пей, там кровь!", наконец обнимает колонну и начинает биться о нее головой. Олимпиада удовлетворенно любуется происходящим.
Продолжение следует...