Ольга Толмачева
Действующие лица:
Хозяин
Хозяйка
Сонечка – их дочка, маленькая девочка
Кошачье семейство: Васька ( он же Василий, Васиссуалий), Белка, Милка, Ласка (она же Пиня, Пинечка, рыженькая, златоглавка), Черт – безродный приблудный сиамец, Борька – изменник
Олечка – гостья
УТРО
Когда в доме сделалось нестерпимо жарко, Ласка жалобно мяукнула и поскреблась в дверь. Вспомнив, что она пробралась в комнату через форточку, вернулась на кухню и запрыгнула на подоконник.
Окно было закрыто.
Спасаясь от комаров, Хозяйка плотно захлопнула раму, и, наконец, уснула – тихонько дышала на тонкой, наспех собранной лежанке, устроившись прямо на полу. Мятая простыня очертила ее худые спину и ноги, крутой изгиб бедра. Женщина спала на боку, положив под щеку ладони, и почти к голове притянула острые коленки – собралась в клубок, несмотря на жару.
Ласка увидела, как сквозь штору в комнату пробирается луч солнца: высветил на лакированной половице сучок, упавшую заколку, скользнул по коврику к стулу. Выпустив нитки света, засиял в линзах очков на глянцевом корешке книжки, которую, силясь уснуть, Хозяйка ночью читала. На подушке беспорядочно разметались ее длинные волосы.
Уже больше месяца стояла мучительно знойная погода. Беспощадное солнце изнуряло и жалило, не давало вздохнуть. Воздух был вял, недвижим и на вкус напоминал перезрелое печеное яблоко. Из леса тянуло гарью.
В саду поникли листья сирени. Дикий виноград, который радовал буйной порослью, раскинулся на заборе безвольными плетями, а птицы, за которыми всю весну охотилась Ласка, уже не оглашали по утрам двор жизнерадостным пением – гнезда опустели. Даже ночь не приносила долгожданной прохлады.
Измаявшись от духоты, Хозяйка ночью спустилась с верхнего этажа дома в гостиную и в темноте соорудила себе постель на полу, надеясь у земли найти избавление от зноя: сонная сняла с антресолей матрац, лоскутное одеяло, взбила подушку. И потом, устроившись поудобней, то затихала, то, неожиданно вздрогнув, пробуждалась; закручивалась в простынь и долго не могла уснуть.
Пробравшись сквозь плотную завесу плюща на окне, лучик запрыгал по половицам. Ласка подкралась и осторожно тронула теплое пятно лапкой, а оно неожиданно вспрыгнуло. Дразня, разгорелось на шерсти. Пытаясь схватить огненный мячик, кошка больно себя укусила. Внезапно лучик растаял, но тут же, вновь вспыхнув, помчался к лежанке. Догоняя беглеца, Ласка вскочила на спящую Хозяйку, которая рассердилась и оттолкнула кошку ногой, раззадорив сильнее. Обхватив передними лапками женщину за ступню, проказница впилась зубами в подошву.
– Пинька, брысь! – Хозяйка проснулась.
Было раннее утро, но солнце нещадно жарило. Длинные тени от деревьев лежали на газоне, причудливо расчертив двор, террасу и дорожки.
Ласка заметила, как из крошечной щели под рамой высунулась оса. Двинув щупальцами-усами, взлетела.
На кухне пахло вишневым вареньем, которое Хозяйка с вечера оставила на плите остывать в медном тазике. Сладкие ягоды плавали в тягучем сиропе, привлекая ароматом. Не заметив преграды, оса сильно ткнулась в стекло и чуть не упала.
Ласка отвлеклась от лучика и вспрыгнула на подоконник. Прямо перед собой она увидела сердитые глазки насекомого в очках-оправах, желтое брюшко и острый носик. Оса кружилась в воздухе и сердито жужжала.
На террасу лениво взобрался Васька, и Ласка поспешно скрылась за шторкой; притаилась, продолжая наблюдать за котом. Толстыми подушечками лап увалень осторожно ступил на площадку. Задрал мохнатую голову к яблоне. Сначала киска подумала, что Васька высматривает в ветках синичку: намечая прыжок, он вытянул шею, приподнял хвост и пригнулся. Но, стрельнув ушами по сторонам, вдруг передумал прыгать. Потянулся, сладко зевнул и разлегся поперек террасы, перегородив проход в сад. Прикрыл глаза.
За мощную гриву, тяжелое тело, длинную и густую шерсть, которая скручивалась и цепляла к себе колючки, за кроткий добродушный нрав домашние уважительно звали кота Васиссуалием.
Он был необычайно красив и знал себе цену: переваливаясь с лапы на лапу, важно двигался, мягко ступал. Проявляя недовольство, сердито стучал хвостом не как Ласка – к месту и не к месту, а в редких, исключительных, случаях.
Из-за вздыбленной, вечно неприбранной шевелюры кот казался ленивым и флегматичным. Но Ласка знала, каким ловким и изворотливым он становился и как горел его глаз, когда Васька-гимнаст чуял добычу.
Кроме того, кот был необычайно умен. Глазами небесной синевы он, не мигая, смотрел на Ласку и по хитрому взгляду, изгибу шеи, направлению ушей-локаторов и даже подрагиванию ее усов мог безошибочно определить, что кошечка задумала.
Немного недолюбливая кота, Ласка звала его Васькой – чтоб не зазнавался.
Кот отдыхал.
ЧЕРТ
Ласка слышала, как у заросшего колодца снова всю ночь орал Черт. Ваське до самых петухов пришлось сидеть на заборе, охраняя от чужака двор.
Никто уже не помнил, когда в их краях появился черный сиамец. Он пришел в деревню ранней весной, когда посветлело – словно раздвинулось – небо, стал таять снег, а воздух задразнил запахом первоцветов.
В серый промозглый день Ласка увидела из окна ванной комнаты, как, перепрыгивая через подернутые льдом лужицы, тощий кот понуро брел по дороге. Он дрожал и прихрамывал, лапы скользили по рыхлому снегу, а под редкой шерстью у сиамца проявлялись впалые бока и тонкие позвонки.
Никто не знал, где живет Черт. Его встречали и у ручья, и на скотном дворе, у магазина и даже на почте. Летом от жары он прятался в кустах и в высокой полыни, зимой от стужи – в пустом строительном вагончике. У бедняги не было определенного места жительства. Громко заявляя о своем праве находиться там, где ему вздумается, а заодно и стянуть из тарелки, кот слонялся по дворам, истошно выл и забирался в чужие дома через двери и форточки.
Всплеснув руками, хозяйки тапками, тряпками – всем, что случайно подворачивалось под руку, кидались выпроваживать непрошеного гостя, а он бегал по дому, прятался в подпол, чулан, взбирался на печку, сидел в комнате за сундуком или под шкафом; и изловить наглеца было непросто.
До чего же распустилось животное, жаловалась Хозяйка. Невозможно окно открыть или прилечь в гамаке с книжкой. Всякий раз, стоило выйти на воздух, сиамец оглашал двор пронзительным криком и норовил прошмыгнуть в калитку.
«Не смей прикармливать Черта! – возмущенно отбирала она хлеб у дочки, когда девочка направлялась в сад. – Вот увидишь, однажды этот грязнуля станет играть с твоими куклами и влезет к тебе на подушку!»
Маленькой Сонечке было жаль худого кота, и потихоньку от мамы она таскала за забор лакомые кусочки – чтобы угостить бедолагу.
НОВЕНЬКАЯ
Ласка сочувствовала Черту – еще бы! Не так давно и она пришла к людям с улицы и помнила зимний вечер, когда, не чуя лап, бежала по сугробам, спасаясь от погони.
Морозило. Тихо падал снег. Улица сияла огнями. С ледяной горы на санках с визгом летела ребятня – их веселый смех разносился по округе. Окна домов приветливо манили светом, а из труб в небо, усыпанное звездами, тянулся высокий дым от печек.
Пахло вкусной едой, теплой и сытой жизнью, а у Ласки было только одно желание – увернуться от собак с безумными глазами, которые, поддавшись азарту гонки, дрожали от нетерпения и лязгали за спиной зубами, а над их свирепыми мордами поднимался пар от дыхания. Страх угодить в собачью пасть на время заглушил чувство голода, которое несколько дней мучило кошку.
Собрав последние силы, Ласка перепрыгнула через высокий забор большого дома и вскарабкалась во дворе на березу, скованную морозом. Она долго раскачивалась на ветру на тонких ветках, ничего не видя перед собой из-за темноты и колючего снега, пока Хозяин не пришел на подмогу: он услышал в саду ее отчаянный писк и согнал палкой с дерева.
Выудив маленького котенка из сугроба, он согрел его в рукаве пальто, а потом внес в дом и выпустил на половичок в прихожей. И тогда Ласка увидела рядом с собой злобные глаза Милки – кошки-бабушки, главы семейства, недобрый оскал рта Белоснежки – ее дочки, хмурое любопытство Васиссуалия – заласканного, избалованного внука, всеобщего любимца. Кошки прибежали знакомиться и принялись обнюхивать Ласку. И тогда у нее сама собой вдруг выгнулась спинка, приподнялся хвост, а короткая шерсть вздыбилась. Киска выпустила острые коготки и громко зашипела.
Ласке казалось, что у нее очень грозный вид, а оскал беззубого рта, распушенный тощий хвостик вселяют в окружающих ужас, но маленькая девочка, услышав ее тоненький голосок, звонко рассмеялась и от радости захлопала в ладоши.
Чтобы гостья оценила силы противника, Белка занесла над головой Ласки тяжелую лапу с острыми, отполированными когтями, толсто и страшно зашипела в ответ и тоже прогнулась. Милка близко придвинулась мордой, и в ее желтых глазах, очерченных, словно карандашом, густой полосой-сажей, Ласка увидела темные, злобно мерцающие, точки. Двинув носом, кошка-бабушка втянула в себя раскаленный от напряжения воздух. Замерла.
Лениво зевая, Васька иронично смотрел на глупышку.
И только Соня обрадовалась малышке. Она схватила перепуганного котенка в ручонки и крепко прижала к груди. Ласка извернулась и, пытаясь вырваться из объятий, больно расцарапала девочку. Вскрикнув, Сонечка расцепила ладошки и схватилась за щеку.
Обретя свободу, Ласка кинулась искать убежище. В смятении она забежала на кухню и вскочила на стол, на котором покоилось тесто для пирогов, а оттуда метнулась на подоконник. Собрав силы, взмыла на шкафчик у самого потолка – и только здесь, вжавшись в угол, почувствовала себя немного в безопасности.
С высоты птичьего полета кухня была, как на ладони.
На столе зрело тесто.
Догоняя Ласку, кошки пробежались по высокой сдобной горе и опрокинули сито с мукой, которая белой пудрой рассыпалась по полу , запорошив густую шерсть любопытствующего Васиссуалия, влетевшего на кухню последним, чтобы проследить за исходом состязания. Испугавшись грохота перевернутой посуды, кошки бросились врассыпную.
Увидев на пышном тесте вмятины от лап, забеленный мукой пол, Хозяйка всплеснула руками и громко закричала, сотрясая стены, что противные кошки - неблагодарные твари, потому, что не ценят домашнего тепла, чистоты и уюта. «Отправляйтесь на мороз, бесстыдники! Остудитесь! – воскликнула она в сердцах, схватила тряпку и погнала животных к порогу. – Побегайте по сугробам, может, ума прибавится! Ишь ты, скачки устроили!» Она распахнула дверь, и с улицы в прихожую ворвались клубы пара.
Дорожка заскрипела, когда кошки побежали от дома. Снегом жгло лапы.
Достигнув забора, Васька стремительно повернул к крыльцу - он передумал гулять, а решил спрятаться от мороза в кошачьем домике. Несмотря на толстую меховую шубу, кот сразу продрог.
ПТИЧКА, ПИНЕЧКА…
Прогнав четвероногих на улицу, Хозяйка вернулась на кухню.
– Ты что же, и вправду решил рыженькую оставить у нас? – недовольно спросила она у мужа и взглянула на Ласку. Все еще дрожа, киска по-прежнему сидела у самого потолка на шкафчике.
– Так не выгонять же на улицу – зима… – Хозяин растерянно посмотрел на жену. – Куда маленькая пойдет? Погибнет…
– А где она до сих пор жила? – рассердилась Хозяйка. – Тебе своего табуна мало? Бессовестные! Носятся по дому, где люди живут, словно в своем хлеву. – Жена выразительно указала на вмятины в тесте. – Думают, им везде огород.
– Мама, кошечка не злая! Ласковая! Прости ее! – нетерпеливо запрыгала дочка, упрашивая грозную женщину.
– Ласковая? Почему же дерется? – не согласилась с Соней Хозяйка. – Тебя укусила, лицо полыхает. А рука? Ну-ка, покажи ладошку.
Дочка поспешно спрятала ручонку за спину.
– А как мы ее назовем, Сонечка? – спросил папа. – Смотри-ка, притаилась, как сверчок на шестке, затихла… – показал на Ласку. – Наверное, сердечко от страха колотится. Боится… дурешка… Боится, что прогоним.
– Может, Сверчком назовем? Сверчок! Сверчок! – радостно воскликнула Соня.
– Нет, Сонечка, Сверчок – это имя для мальчика. А наша киска девочка. Ей нужно девчачье имя придумать, красивое.
– Так она к тому же еще и девочка! – подметая с пола муку, снова возмутилась Хозяйка. – Впрочем, этого и следовало ожидать. Кому нужны киски-девочки…
– А давайте назовем ее Птичкой. Сидела в саду на дереве, как пичужка. Дрожала… – Хозяин взобрался на стул, чтобы достать Ласку.
– Правильно! Птичка! Птичка! – обрадовалась малышка.
– До весны обживется, согреется, а там видно будет – может, кому сгодится… – Стоя на табурете, Хозяин робко смотрел на жену. – Пичужка, птичка… Пинечка… – С трудом оторвав Ласку от шкафа, с нежностью прижал дрожащего котенка к шее у подбородка. – Боится… Смотри, Сонечка, – протянул девочке киску, – словно птичка-невеличка, вся у меня в руке поместилась. А шерстка - надо же! Трехцветная: бело-рыже-черненькая. Редкой окраски киска – значит, счастливая… Ах, ты, красавица… – Папа с восхищением любовался котенком.
– Рыженькая, как лисичка, – Дочка погладила Ласку. – И носик острый. Может, Лисичкой назовем?
– Нет, Пичужкой – решили же. Пиня… Пинечка… – запел Хозяин, прижимаясь щекой к пестрой шерсти все еще дрожащего от страха котенка.
– Феней назовите, – фыркнула жена. – Феня Каплан – это имя ей больше подходит: наглая, бесцеремонная, драчунья. Вот увидишь, скоро командиром станет. Всех в доме построит.
Ласке не понравилось, какое имя ей придумал Хозяин. «Пиня», «Пинечка» – звучало неизящно, и совсем не хотелось откликаться. Но иногда Соня называла ее «Пиченюшкой» – это слово девочка произносила вкусно, распевно, получалось почти как слово «печенье» – душистое и рассыпчатое. Сама же малышка считала, что ей удивительно подходит имя Ласка. Сказала же Сонечка, не злая киска, хоть и дерется… Ласковая…
ЗАВТРАК
На верхнем этаже скрипнули половицы.
Ласка поняла, что проснулся Хозяин. Представила, как, сонный, он бредет по коридору в ванную комнату, отворачивает кран у раковины и долго стоит с закрытыми глазами, облокотившись о край умывальника; ждет, когда согреется в трубах вода.
Долгое время Ласка жила с Хозяином в одной комнате и досконально изучила его привычки. Знала, что, приняв душ, он заглянет в спальню к жене, но, не обнаружив ее на кровати, поспешит по рассохшейся лестнице вниз. Откроет дверь в сад, впустит в дом тихий утренний воздух, пахнущий свежей росой и шиповником, довольно поведет носом. Он всегда громко дышит в саду – причмокивает, как будто пьет ароматный чай. Зажмурившись от удовольствия, осторожно тянет в себя воздух, словно боясь обжечься.
Вассисуалий дремлет на террасе, Белка расположилась в тени под яблоней, а Мила уже с раннего утра торчит на заборе, купаясь в лучах ранне-бледного солнца, вглядываясь вдаль, как дозорный. Но они уже давно уловили движение в доме, услышали скрип половиц, шум воды в ванной. По стуку приближающихся шагов, ждали, что вот-вот Хозяин звякнет щеколдой, и потянулись к крыльцу.
И вот дверь распахнулась. Не уступая друг другу, прыгая по головам, кошки стремглав ворвались в прихожую. Огибая книжный шкаф, кресло, стулья, перескакивая через диван и спящую на полу Хозяйку, затопали по дому. Помчались к тарелкам. Казалось, с улицы ворвался табун лошадей.
Наступило время завтракать.
Хозяйка хоть и сердилась на Пиню-драчунью, но в тот вечер налила ей в блюдце с цветочками теплого молока, покрошила белого хлеба, и пока она лакала, рыча и захлебываясь от жадности, гладила котенка по костлявой спинке, заглядывала в уши, щипала шерстку.
А потом Ласка оказалась в раковине, и на нее сверху полился теплый, приятный дождик. Киска быстро согрелась, но журчащий поток бежал, не останавливаясь. Боясь захлебнуться, малышка проявила ловкость и изворотливость и чуть было не вырвалась из тесных оков, но цепкие руки Хозяйки настигли ее в прыжке. Ласка скользила по раковине и мяукала. Норовила побольнее укусить истязательницу, чтобы сбежать под умывальник. Но Хозяйка крепко держала котенка, продолжая втирать в шерсть вонючую жидкость, от которой хотелось чихать и плакать. Мылила и мыла, чистила и чесала.
Наконец, шум воды стих. Кошечку завернули в сухое полотенце, и отправили сушиться на печку. Улучив момент, она тут же улизнула прочь, с глаз долой. Схоронилась.
До самого вечера Ласка сидела под диваном, а когда, проголодавшись, вышла к блюдцу с цветочками, все домочадцы увидели ее острую мордочку с розовым носиком, белоснежную грудь и пушистые лапки – в носочках, как у балерины. В свете люстры рыжая спинка искрилась, чуть раскосые изумрудные глазки сияли – и даже невозмутимый Васька оторвал голову от тарелки и залюбовался на подружку.
Оттого ли, что из-за новенькой животным до позднего вечера пришлось мерзнуть на холоде, пока Хозяйка кормила, мыла, причесывала рыженькую и изводила блох, или потому, что им не понравился ее веселый нрав, и Пиня-златоглавка совсем не похожа на них, скучных серых дворняжек, кошки затаили злобу. Чтобы напасть, укусить, стукнуть лапой, Ласку поджидали в укрытии. Началась война.
Чтобы Пичужку не обижали, Хозяин поселил ее в своей спальне, в коробке из-под башмаков. Ночью дверь в комнату была крепко закрыта, но Ласка слышала, как в коридоре топает Васька, стараясь бесшумно ступать, на коврике у лестницы вход караулит Белка – она уловила ее тихое дыхание. В узкой щели у пола проглядывала кожаная подушечка Милкиной лапы, которую та тщетно пыталась протиснуть под дверь, чтобы открыть и войти в спальню. Сердитые кошки не могли смириться, что любовь дорогого Хозяина теперь безраздельно принадлежит маленькой рыжей бестии.
Услышав крадущие движения, Ласка мгновенно просыпалась. Долго лежала без сна, тревожно впитывая в себя темноту. Было страшно, что дверь от сквозняка распахнется, и, проникнув в комнату, кошки нападут и растерзают.
Мелко дрожа, Ласка вылезала из ненадежной коробки и забиралась в ложе к Хозяину. Во сне он громко дышал, вскидывал руки, мял подушку, то тянул, то сбрасывал с себя одеяло, грозясь своей мощью придавить маленького котенка, но с ним – тяжелым и шумным – Ласке было покойно. Хозяин казался большой горой, в которой киска надежно укрыта. Пинечка прижималась к теплому боку, ластилась, грелась, тоненько, музыкально мурлыкала; шершавым языком благодарно лизала Хозяину руки и бок, острыми резцами несмело покусывала за подбородок – словом, отдавала теплой горе все свои нежность и ласку.
А за дверью ее поджидали злющие кошки.
Да, Ласка досконально изучила повадки Хозяина.
«Ребята, зверята», – сейчас запоет он, радуясь новому дню.
– Милый друг! – воскликнул Хозяин, увидев жену лежащей на полу в гостиной. – Ты почему не в спальне? Не на пушистой кровати?
Он встал на колено на лежанку, где покоилась жена, взял ее утомленную сном руку и стал покрывать поцелуями изящные пальчики, от удовольствия громко причмокивая.
– Ах, оставь, дорогой. – Женщина одернула кисть и повернулась в лежанке. На ее щеке отпечатался след от подушки. – Я так устала… – Она отвернулась.
Опять Хозяйка противится ласк, с грустью подумала кошка. Не хочет принимать поцелуев и нежностей. Всякий раз, стоит Хозяину приблизиться к ней, чтобы коснуться плеча или вдохнуть теплый запах волос, придумывает уловки: на усталость сошлется или настроение. Ловко выскользнет из объятий – чтобы не общаться с мужем.
– Отчего же устала, милочка? – Хозяин встал к окну, одернул занавеску, за которой затаилась Ласка, и выглянул в сад. – Денек сегодня солнечный, сдобный… Флоксы расцвели – видела? – Он повернул к жене ликующий взгляд.
– Всю ночь не спала, – Хозяйка сладко потянулась. – Косточки болят. Опять Черт до утра орал, как оглашенный. Все никак не успокоится – нету на него управы…
– А он и не успокоится – характер такой. Ворчит, под нос бормочет: что делал, куда идет, с кем по дороге повстречался, чем поживился – все расскажет. Разве и среди людей такие чудаки не встречаются? Не помнишь ли бабушку в магазине, которая у прилавка стояла да приговаривала, что покупать надумала – всем сообщила, хоть никто и не спрашивал: и какую морковку для супа возьмет, и что лимон недостаточно свеж – усох… – умора! Картошка заморская, говорит, гладкая да ровная, точно фарфоровая, потому что химикатами травлена, уж лучше ржавую покупать, жуками кусанную. Колорадский жук не дурак, не будет, чем попало питаться. А шпинат, сказала, для поджелудочной вреден… Помнишь? Это, милая, от грусти одиночества. Нашим зверушкам хорошо вместе с нами, вот они и носятся по дому, как заводные, прыгают да мурлычут. Значит, всем довольны… Им радостно, и нам благодать, – Хозяин громко рассмеялся и с любовью посмотрел на своих питомцев.
Голодная компания уже собралась на кухне. Нетерпеливо посматривая на дверь, из-за которой должен появиться Хозяин, кошки сидели у пустых тарелок. Удивляясь, что завтрак запаздывает, то и дело обнюхивали миски – в них по-прежнему было пусто.
Не выдержав испытания голодом, Милка запрыгнула на стол и лапой двинула к краю распечатанную коробку с кормом. Та с грохотом упала, и аппетитные шарики покатились по полу. Белка кинулась подбирать сухари и громко захрустела. Рядом с ней пристроился Вася. Милка присоединилась к компании, но лохматый внук лег и накрыл шарики шерстью. Возмутившись, бабушка стала вытаскивать сухари сквозь Васькины лапы.
Ласка выглянула из-за шторки. Времена, когда она боялась кошек, канули в лету. Рыженькая была голодна и ей не терпелось позавтракать, но она предпочла выждать время. Лежа на животе, с любопытством следила за борьбой родственников у тарелок. Крутила головой, нервничая, что корма ей не достанется. Стреляя ушами, нетерпеливо стучала хвостом по подоконнику. Увидев, как Васька с Белкой заспорили из-за шариков, которые закатились под половичок, собралась было спрыгнуть на пол и потихоньку подобрать незамеченные, но, услышав сердитое урчание Милки и недовольный рокот торопливо жующего Васьки, передумала. Снова легла, положив морду на лапы. Ждала. Наблюдала.
Вообще-то Ласка не любила сухой корм. Ей больше нравились консервы с нежным желе, которые восхитительно пахли и таяли во рту. Хозяин покупал их большими упаковками – с заячьими потрошками, бараниной, овощами… Крошечным разумом киска понимала, что эти консервы – подделка и маркетинговый трюк. В самом деле, не будут же охотники ставить силки, чтобы кошек накормить зайчатиной.
– А в дом-то лезть Черту, в который никто не зовет – тоже от одиночества? – не согласилась Хозяйка с мужем.
– Это он невоспитанности. Но где сиамцу хороших манер набраться, все на него шикают, отовсюду прогоняют. А кот друзей завести хочет – право имеет. Нельзя животным жить в одиночестве, обязательно друг нужен – то есть пара. Каждой твари – пара. – Хозяин раскатисто захохотал, удивившись сказанному. – Как в Библии.
Жена потянулась на лежанке. Собрала тяжелые волосы в жгут на затылке, обнажив хрупкие шею и плечи.
– В цивилизованном обществе – в Швеции, например, если корову не по расписанию доят или если она полдня в хлеву сидит, в одиночестве запертой, – продолжил говорить Хозяин, не спуская с жены восхищенного взгляда, – и бедняга без компании мучается и страдает, могут и к суду привлечь. У них там с этим строго – права животных законом защищены. Но где уж нам… Нам до Швеции далеко… – Он тяжело вздохнул.
– Зато ты можешь спать спокойно: права твоих животных отлично соблюдены. Ты им во-он какой дом построил, – Хозяйка рукой обвела вокруг. – Сами в будку скоро пойдем ночевать – чтобы соседи не жаловались. И чтобы в суд на нас не подали. – Она нервно дернула плечом и встала.
Громко рассмеявшись ее словам, Хозяин направился на кухню.
– Ну вот, – он увидел рассыпанный по полу корм. – Какие умненькие, сами себя накормили… «Ребята, зверята!» – запел, щедро добавляя сухарей в миски.
– Да перестань ты их так накармливать! – крикнула Хозяйка из зала. – Пусть бы твои кошки лучше мышей ловили, все польза. Этот корм для кошек – вред и наркотик. Они мясо не едят, сухарей требуют. А ты – права животных… Станут они на мышку охотиться?
– Иди, иди Пинюшка, – поманил Хозяин Ласку. – Иди, ешь. Не бойся…
По старой привычке он все еще оберегал рыженькую от ревнивых сородичей. И хотя она уже подросла и окрепла, порой и сама не давала кошкам спуску, по-прежнему при раздаче двигал тарелку с кормом поближе к любимице.
ЖАРА
Накормив кошек, Хозяин вернулся в зал.
– Снова сегодня жарко, – сказал он, посмотрев в окно, увитое плющем. – Да, лето в этом году аномально жаркое… Лес горит.
Хозяйка уже собрала с пола лежанку, была свежа и умыта.
– Прогноз погоды не слышал? – спросила она.
– Да что могут сказать! – хмыкнул муж. – Иди, посиди рядышком. – Он потянул жену на диван. – Рано еще.
Хозяйка умело выскользнула из объятий мужа, подошла к тумбочке взять пульт телевизора.
Серебряная панель вспыхнула, и на экране появился крепкий, коротко остриженный мужчина в строгом костюме.
– Может, Шойгу что приятного про погоду скажет, – кивнул Хозяин на симпатичного мужчину.
Все замерли, сосредоточенно всматриваясь в экран телевизора.
Услышав знакомый голос, Васька вспрыгнул на диван и присоединился к компании зрителей послушать министра.
Шойгу говорил, что из-за аномальной жары страну поразила небывалая засуха, и дело приняло настолько серьезный оборот, что уже всерьез приходится рассуждать о глобальном изменении климата на планете. В это тяжелое время, внушал министр, населению пострадавших регионов нужны, как никогда, сплоченность и твердая воля.
Ласка не понимала умных слов, звучащих с экрана, о чрезвычайно опасной ситуации и небывалой мобилизации сил, направленных на тушение пожаров, но бодрый голос серьезного человека убеждал: все поправимо.
Облизываясь после завтрака, Васька внимательно слушал серьезного человека, но, верный себе, ехидничал и ухмылялся в усы: каждое лето с завидным постоянством министр говорит про жару и мобилизацию сил. Придет зима, и тот же уверенный голос заявит о небывалых морозах и об усилиях служб, направленных на спасение засыпанных снегом поселков.
Васька хоть и был по природе добродушным, но порой и его накрывали приступы придирчивости и раздражения – в подобном состоянии он не признавал авторитетов, а в любом положительном явлении обязательно находил темные стороны. Обижался, например, что Сонечка все больше своими делами занимается, редко обращая на пушистого друга внимания, а если играть станет, то сильно тискает и в платок заворачивает, будто не кот он, а маленький ребенок.
Варит Хозяйка вишню – опять Васька серчает: во дворе от солнца не спрячешься, а тут и в дом войти невозможно, жар от плиты донимает. Да и нет в этом варенье никакого прока – сладость, вред, только ос навлекать.
Жаловался кот на то, что раньше, бывало, по ночам только Черт не давал покоя, а теперь от жары соседским собакам не спится – цепью гремят да громыхают, ворчат на ежика, который в саду завелся. Сухо нынче в лесу – нечем колючему поживиться. Грибы да ягоды не удались, живность глубоко по норкам попряталась – вот ежик и сбежал к поближе к кошкам, на забаву собакам. Караулят, лают, спать не дают.
Но пуще всего Васька критиковал соседку, которая на неделе кота поперек хребта огрела поленом – а все из-за того, что он копался в грядке с укропом. Глупая баба! Чего добивается? Не понимает, темное создание, что баланс существует в природе. Ваську прогонит с грядки – осаждать станут мыши. Лучше уж дружелюбных, безобидных кошек терпеть, чем прожорливых грызунов – коварных и хищных.
Вообще-то Васька был птицеловом. Но из-за жары пернатых в саду совсем не осталось. Приходилось перебиваться, чем придется: не брезговал кот и мышами – охотился, конечно, не от голода, а скуки ради и чтоб не потерять квалификацию. Мышатину Васька не переносил. Иное дело – Белоснежка.
Его мамочка знала наверняка, в каком углу сада завелись грызуны, и подолгу без устали поджидала жертву в укрытии. Выбрав момент, когда мышь теряла бдительность, набрасывалась на нее из кустов. В эти мгновения Белка становилась необычайно юркой. Дрожа от нетерпения, она загоняла мышку в ловушку из собственных лап, хвоста и головы – и вырваться из частокола ее острых зубов было невозможно. Замучив грызуна до полусмерти, она волокла придушенного полуживого мышонка к Хозяину в спальню похвастаться трофеем, а заодно и отчитаться – чтобы не думал, что коты дармоеды.
Иногда по дороге к дому добыча приходила в сознание, вырывалась из пасти и давала деру, и тогда всем кошачьим семейством они устремлялись отлавливать жертву. Ласке нравилось играть в подобные гонки – кошки действовали сообща, помогая друг другу, и в эти радостные минуты единения шустрая златоглавка была очень полезна семейству.
Увидев, как Хозяйка снова сбросила с плеча руку мужа, Васька рассердился. Он хоть для порядка хмурился и ворчал, но по натуре был очень чувствительным, а порой даже ранимым. До коликов в животе кот переживал, что давно уж нет прежних спокойствия и теплоты в доме, и с грустью вспоминал те времена, когда хозяева нежились да тискались в объятиях и вместе с кошками устраивали на диване кутерьму. Нынче все чинно, благородно, не шумят, не бранятся, вежливы да приветливы, а тоска зеленая…
Живут муж с женой, как чужие – и кошкам нет радости…
Ласка не обращала внимания на Васькины ухмылки и очень надеялась, что симпатичный Шойгу справится не только с аномальной жарой в природе, но и в их семье выправит отношения – строгий министр внушил ей в этом уверенность.
ВАСЬКА
Почти до весны Ласка оборонялась от кошек. Их нападки закалили ей волю и воспитали характер. Из-за постоянного страха, что Белка внезапно нападет из укрытия и вцепится когтями в шерсть, Милка загонит под самую крышу на темный чердак, а умный и рассудительный Васька всегда найдет оправдание бездушному поведению наглецов, сославшись на неприкосновенность частной собственности, которую рыженькая, вторгшись в их дом, беспардонно нарушила, Ласка стала задирой и забиякой.
Васька во всем разбирался. Информацию черпал из разных источников, но в основном, из программ новостей и телевизионных передач научно-популярного толка. Его познаниям не хватало глубины и серьезной теоретической базы, но их легковесность с лихвой восполняла широта кругозора – согласно сетке телевещания. Но особую слабость Васька-интеллектуал питал к печатным изданиям.
С раннего утра он сидел на заборе и с нетерпением ждал, когда по улице пойдет почтальон, вынет из сумки газеты и журналы, которые пахли типографией, и опустит корреспонденцию в почтовый ящик; очень нервничал, если тот почему-то задерживался. А потом боялся пропустить момент, когда с любимыми «Наука и техника» или «Вокруг света» Хозяин располагался в кресле. Васька спешил взобраться к нему на колени, чтобы лучше видеть страницы, вдыхать запах краски и шуршать бумагой.
Хозяин читал вслух – и про климатическое оружие, способное погубить жизнь на планете, и про таинственные черные дыры в неизведанном космосе, откуда на землю изливается темная энергия, и про современное средство борьбы с грызунами.
К этой животрепещущей теме Васька проявлял особенный интерес. Получается, если с помощью нового средства всех мышей изведут в округе, чем кошки станут питаться? Не консервами же, не сухарями... В этот момент, от кончика хвоста до ушей-локаторов, Васька в слух обращался – в каждое слово вникал, на ус наматывал.
ОДНА ДОМА
Утром Хозяева отправлялись по делам, животные выпроваживались на прогулку, а маленькая Ласка оставалась дома. До самого вечера она в одиночестве сидела в ванной комнате. Здесь стояли ее миска, горшок и игрушки: резиновый мячик и почти настоящая шерстяная мышь на веревочке. Когда малышке надоедало играть, она взбиралась на умывальник.
Из крана капало. Пытаясь поймать водяные горошины, Ласка лакала воду, лизала железо, зубами хватала быстрый поток, который скользил по лапке. Струя стекала на брюшко , и даже хвостик становился мокрым. Вдоволь наплескавшись, Ласка садилась на подоконник.
В окно были видны заснеженный двор, береза и елка, красиво покрытые инеем. Когда с сугробов вихрем слетал снег, а деревья качались, больно хлестая друг друга ветками, Ласка понимала, что на дворе сильный ветер. Он задувал в раму и протяжно выл в печных трубах, до смерти пугая неразумного котенка. Подставив мордочку в оконную щель, Ласка чувствовала на влажном носу леденящее дыхание улицы.
Как-то от холода в раме проснулся паук. Он вылез из своего убежища и, пошатываясь на слабых ножках-ходулях, побрел искать в доме уголок потеплее, не обращая внимания на зоркий взгляд любознательной кошки. Ласка очень обрадовалась появлению гостя, но старичок оказался неприветливым. Когда киска легонько тронула его лапкой, пытаясь расшевелить, паучок встрепенулся. Окончательно проснувшись, обнаружил небывалые ловкость и прыть: не успела Ласка и глазом моргнуть, как паучок дал деру - взобрался под самый потолок.
Рыженькая прыгала, тянулась за паучком по стене, поднимаясь на задние лапы, но заманить дружка себе в компанию не получилось. Тщетное дело.
Ласка видела сквозь стекло, как во дворе мерзнет Васька – кот сидел, насупившись, зарывшись мордой в густую шерсть на груди, на коврике перед дверью. Иногда он вставал размяться, пройтись по крыльцу, переступить с лапы на лапу.
Из кошачьей будки выглядывала Белка. Когда мамочка немного согревалась, она уступала место сыну. Сотрясая стены, толстый Васька с трудом вползал в помещение – кошки по очереди спасались от стужи.
Как-то яркой шумной компанией во двор прилетели снегири. Расселись на забеленных ветках ели, как шары, в миг превратив ее в новогоднюю красавицу. И тогда Ласке вдруг почудилось, что вернулся Новый год – время, когда однажды дом наполнился радостью, густо запахло хвоей, жареным гусем и мандаринами. Она полюбила этот праздник.
(Продолжение следует)