По воспоминаниям Анастасии Алексеевны Ширинской Эскадра отказалась поменять Андреевский, Петровский стяг на красный, Успела тысячи со сходней взять И вышла в путь, далёкий и ужасный. Крым, Севастополь плыли за бортом, Кому-то сил хватало улыбнуться, Мы ненадолго покидали дом, А оказалось - чтобы не вернуться. И друг от друга прятали глаза… Барашки волн играли на просторе. Солёность брызг, солёная слеза, В тревожной пляске штормовое море. Гражданская, террор, большевики… Мы все молились за тебя, Россия, Смотрели из-под шляп, из-под руки, Туда, где берег прятала стихия. А черноморский ветер всё крепчал, Нас родина как будто не любила… Швырнула прямо под «девятый вал», Но я давно за всё её простила. Тунис, Безерта, жизнь на корабле… Чьё палубное детство, чья-то старость… Одни – на баке, семьи – на корме, И безысходность, и слепая ярость! Казалось, можно с мачты рассмотреть Российский берег в бликах миражей, И все, кому пришлось здесь умереть, Не забывали родины свое