- Васька! Ё.. твою мать... Соленья то, варенья из погреба утащили!
В дверях стояла раскрасневшаяся бабка. В одной руке держала пустое ведро, другую - прикладывала к мокрой щеке сначала с криками, потом с причитаниями.
- Катали всё лето, катали... По ягодке отбирала, внучкам в город отвезти... Митиньке - малинку. Болеет всё, дохляк... Зиму то, вон, всю в прошлом годе...
Пока бабка "охала", да "ахала", втирая в морщинистое лицо горькие слёзы - дед молча сидел за дубовым столом и крутил "самокрутку". Смачивал тягучей слюной жёлтые пальцы, прижимал друг к другу края разрезанных "Сельских ведомостей". Докрутил. Поджёг. Глубоко затянулся. Отхлебнул крепкого чаю.
Бабка всё ещё причитала. Поставила на зелёную половицу ведро и бегала по избе взад и вперёд мелкими шажками. Останавливалась, переставляла на полках чисто мытую посуду, потом бежала в другой угол избы поправить на окне занавеску и переставить герань.
Дед стукнул по столу.
- Собирай ножи. Варить будем!
Старуха замолчала. Лицо её вмиг стало каменно-спокойным. Как будто бы и не было криков и беготни. Вытерла застрявшие в углах глаз слёзы и стала собирать по всему дому ножи.
Опять забегала. Но, уже широкими, целенаправленными шагами, собирая как грибы в задранный фартук столовые приборы.
- Вась, а где твой старый охотничий нож? Что-то не припомню.
- В сенях погляди. На сундуке оставил.
Пока Маруся бегала из угла в угол, Василий не спеша докурил "козью ножку", попивая крепкий чай и довольно улыбаясь в густую рыжую бороду.
Когда все приборы были собраны, бабка с гордым видом и громким звоном - вывалила их на стол.
Дед достал из-под печи самый большой котел, что был в доме. Сгреб в него здоровенной рукой со стола ножи. Взял пустое ведро, оставленное бабкой в сенях и ушел.
Вернулся через десять минут - уже с полным. Залил ножи до верху колодезной прозрачной водой. Поставил котел на огонь. Перекрестившись на образа - забрал свечу из "красного угла". Зажег ее и начал читать молитвы. Сначала: "Отче наш", потом "Богородицу"... Из громкой и четкой речи, переходя постепенно в шептание непонятных и неизвестных молитв.
Вода забурлила, как только огонь коснулся дна котла.
Мария стояла за мужем. Молча крестилась, периодически вытирая пот со лба и без того мокрым платком.
Ножи были сварены. Василий бережно завернул их в белое "венчальное" полотенце с красными петухами, и запихал их под кровать к самой стенке.
Прошло два дня. Бабка "колдовала" над пирогами с капустой, окуная мягкие руки в такое же мягкое и теплое тесто. Дед, с выдохами: "Э-э-эх ты!", колол дрова на заднем дворе. Вдруг, возле сарая послышался сначала стук чего то упавшего, потом истошный рев и громкий крик: "Простите меня, Бога ради!"... И опять рев , и опять крик. Бабка бросила тесто, вытерла руки цветным подолом и побежала на двор смотреть.
Дед уже стоял возле сарая. На бревенчатую стену со всего размаха кидался сосед. Плакал и орал истошным голосом: "Простите меня, Бога ради! Все принесу! Ничего не пропил!". Сползал со стены на землю, ползал на карачках... Загонял под ногти песок, куриный помет и корни мелкой травы. Потом вставал. Разбегался, кидался на стену плашмя. Снова падал. Валялся, корчился и кричал: "Бога ради- простите!"...
Василий смотрел с укоризною и продолжал молчать. Мария- теребила мужа за рукав, плакала и просила: "Васька, пощади!.. Пусть ступает".
- Нет, уж, когда все вернет, тогда и отпущу.
На лбу у соседа появилась большая кровоточащая язва, он бился, пока не разбил себе лоб, а нос не превратился в плоский кусок мяса, непонятно как державшийся между двух, вышедших из орбит мутных глаз.
- Ступай!, наконец- то сказал Василий.
Мужик встал. Как ни в чем ни бывало отряхнулся и пошел восвояси.
На следующий день все повторилось. И через день тоже.
Мария уже всем своим сердцем жалела соседа. Не выдерживала и просила мужа (незаметно кладя ему руку на затылок): "Вася, пусть ступает". Вася говорил: "Ступай!". И сосед уходил, покорно опустив голову.
На четвертый день очередного прихода "гостя", Василий сам сказал низким, громким голосом :"Иди, Степан с Богом. Мы прощаем тебя!". Степан ушел.
На следующее утро у порога стариков была выстроена "батарея" банок с соленьями да вареньями. Маруся, выйдя из дома, всплеснула руками: "Васька, погляди- вернулись! Вертай ножи, будем хлеб на стол резать".
А к полудню, прошел слух, якобы у соседней деревни, что ниже по реке, бабы вытянули утопленника с соленым огурцом во рту и охотничьем ножом, крепко зажатым в левой руке.
Спасибо за дочитывание моей статьи и если понравилось статья палец в верх!!!
Подписывайтесь, канал будет специально для вас выпускать статьи!!!
В комментариях уважать автора и мнение других читателей, не нарушать оскорблением иначе буду удалять и блокировать)
Спасибо за понимание