Был вечер, уже стемнело. Рудак встретил меня с распростертыми объятьями и пригласил за стол, а между тем, у него был еще один гость: молодой господин в черном камзоле. Он уже успел поужинать и теперь сидел у горящего камина, глядя на огонь. На коленях он держал дремавшую черную собаку, манчестерского терьера, на спинке стула висела перевязь со шпагой. Потан представил нас друг другу только по именам, назвав незнакомца «господин Мартин». Парень не принимал участия в нашем разговоре, он просто сидел у огня, поглаживая своего пса. Я видел, что Потан относится к господину Мартину с большим почтением и, может быть, даже с опаской.
Часа через два после моего прихода в дверь Потана постучали. Это были два путника, довольно крепкие парни, они просились на ночлег, и Рудак, добрая душа, не отказал им. Вскоре они сидели с нами за большим столом… Ничего примечательного в этих людях не было, они рассказали, что едут… Не помню куда они ехали, какой-то родственник у них был при смерти, и ожидалось решение судьбы солидного наследства. Только стал я примечать, что молодцы эти поглядывают на господина Мартина, и не просто так, а… как-то. Да и парень в черном камзоле, стал слегка, чуть-чуть, разворачивать голову в нашу сторону, будто прислушиваясь к разговорам. Наконец я ушел спать, наутро же, хотя встал я с петухами, не застал никого из других постояльцев.
А дня через три в Прибыге просится к нам пассажир до Каракавы. Уже настала ночь, свободной каюты у меня не было, но парень согласился спать на мешках с зерном. Что и сделал, кстати, сразу же, взойдя на борт. Бросил сумку под голову, завернулся в плащ… И собака его рядом притулилась. Под утро слышу какой-то шум, голоса, лай. Выскакиваю на палубу. На судне незнакомые люди, чужая лодка к борту пришвартована. Парни рубку окружили, а на ее крыше мой пассажир с голой шпагой стоит. Один из парней говорит:
– Капитан, отдайте нам этого висельника, и мы уйдем с миром.
И тут я узнаю среди нападавших, тех самых парней, что за наследством ехали. А малый-то на крыше, никто иной как, господин Мартин.
– Что же но натворил? – спрашиваю я.
Они мне давай толковать что-то про краденое золото. Я говорю парню в обороне:
– Покажи, что у тебя в сумке.
Он мне ее бросил, я посмотрел – золота ни пещинки. А головорезы, знать, и не очень-то надеялись, что-то найти. «Нет, – думаю я, – на вора он не похож». Спрашиваю у него самого:
– Что этим людям от вас надо?
Молчит, и те молчат.
– Ладно, – говорю, – по крайней мере, назовите себя.
Он и отвечает:
– Мартин Корлий, крысолов.
Имя на тот момент еще не гремело, но торговцам-то было известно. Тогда прошу напавших господ назвать себе. Ни гу-гу в ответ. И тут я говорю своим матросам:
– Полундра, ребята, пираты на судне!
У меня-то и пистолеты имелись, отбились. Вот так мы с Мартином и сошлись. Довез я его до Каракавы в своей каюте. А месяца через три бургомистр его в Итель позвал.
Л.Паче "Потерянный крысолов"
