Конец 80-х. Москва, студенческое общежитие.
Нам повезло – нашими соседями оказались неунывающие кубинцы. Любили они устраивать шумные вечеринки с танцами и песнями. Любили свою страну, и обожали Фиделя.
Надо сказать, жили дети Острова Свободы весьма и весьма скромно. Но и тут они не унывали. Вскладчину покупалось пиво «Жигулевское» и складировалось в ванну с холодной водой, плюс 1 кг риса и малюсенький кусок мяса. Рис отваривался, мяско тушилось в крохотной кастрюльке с травами. Помню, мне досталась блюдечко уныло-пресного риса с тремя одинокими кусочками говядины, наперченными так, что больше съесть не представлялось возможным. Унылость риса с лихвой окупалось жгучей жизнерадостностью мяса - на его фоне, пресный рис казался сахарным. И самое главное - больше не хотелось есть, а только пить-пить-пить... Воду! И все были рады!
(Именно эта перечная трапеза заставила меня задуматься, что история о хлебах и рыбах взята из жизни, вот только о перце умолчали.)
Танцуя и улыбаясь, кубинцы были готовы перенести все. Даже лютые московские морозы.
Куратор их группы, пожилая, но еще бодренькая, Алла Фирсовна, в вечно-синем парткомовском костюме, в уродливых роговых очках, водила их за собой по Москве весь сентябрь, старательно отоваривая талоны на покупку теплых вещей.
В результате купили кубинцам то, что смогли достать.
И кубинские студенты получили типовые темно-коричневые пальто, больше смахивающие на гробы, черные кроликовые ушанки и, о радость, остро-модные дутые сапожки из ГУМа.
Плюс еще варежки, шарфы, носки, рейтузы и внушительный моток бельевой резинки.
А еще Анна Фирсовна водила своих подопечных в музеи. Она выстраивала группу кубинских товарищей в шеренгу по двое на первом этаже нашей общаги, звонко командовала:
«Ребята! Идем ПАРАМИ!» - и ребята послушно брались за руки.
- Мальчик с девочкой! – командовала Алла Фирсовна.
- Да-да! – кивали ребята.
- Ребята! Вареж-КИ! НадеВАЙ! - подавала команду Алла Фирсовна, и ребята надевали варежки, свисающие из рукавов, надежно пришитые на резинку.
Алла Фирсовна знала свое дело – в тот год первые морозы ударили в октябре месяце…
На втором курсе ребята осмотрелись, осмелели, поехали куда-то в область, скупали недорогую ткань рулонами. Опять же вскладчину. Совместными усилиями шили своим барышням костюмы по последней моде. И снова выглядели забавно – вечеринка, а на ней не девы – розы, но вот платья из одного материала.
Как это ни парадоксально, свое пальто оттенка погибшей Чебурашки кубинцы увозили на Кубу. Не могу вообразить, как это можно применять в северной части Карибского моря.
Итак, их не страшили морозы. Зайдя с мороза в тепло, кубинцы вновь оживали и начинали улыбаться. Да и как можно было грустить в теплой комнате, где есть магнитофон с веселой песней, а со стены улыбается самый дорогой человек – Фидель!
Наши, естественно, приставали к кубинцам с сакраментальным вопросом:
- Расскажи про Фиделя! Ты его видел?
И выяснялось, что Фиделя видели лишь в кинотеатре – во время показа хроники или по ТВ. Вот, казалось бы, что там этот Остров Свободы, а Фиделя не видали! Эх, вот тебе и правило шести рукопожатий!
И вот тут начинается вторая часть моего повествования. Резко переносимся на 10 лет вперед. Город Великие Луки, Псковская область.
Самый-самый конец 20 века, да что там – тысячелетия. Март месяц.
Согласитесь, еще дальше от Фиделя и Кубы? Как Вы понимаете, кубинские студенты давно уже строят коммунизм где-то на другом краю Земли.
А у меня есть проблема с хвостиком и зовут ее Смурби, ибо март, как и было сказано. И на службе мне товарищи подсказали обратиться к даме из машбюро, у коей проживает на иждивении молодой холостой котик трех лет и приятной пушистости.
И пришлось нести нашу кошку Смурби в гости к этому котику по имени Вася. И пока Смурби изучала незнакомую квартиру, а Вася пытался выпрыгнуть со страху в окно, мы с хозяйкой Василия Алевтиной Марковной вели задушевные беседы, делая вид, что забавы молодых нам по барабану.
Квартира Алевтины Марковны была огромная, старая, с кривым, как саксофон, коридором, с множеством аппендиксов и закутков, с артефактами прошлой эпохи – рычащим холодильником ЗИЛ и старинной тарелкой радио. Над холодильником висел отрывной календарь – «численник», как называла моя прабабушка. Я тут же вспомнила, что над отрывным календарем у моей прабабушки висел прикнопленный портрет генсека в орденах, вырезанный из газеты «Правда». Прабабушка беззастенчиво любовалась Леонидом Ильичом и приговаривала:
- Красивый дядечка!
Я отчего-то даже рассказала об этом Алевтине Марковне. И она вдруг согласилась:
- А Брежнев был весьма и весьма красив! Без всякой ретуши!
- Да что Вы? – удивилась я, - А Вам приходилось его видеть?
- Да вот как тебя! – улыбнулась хозяйка. - Он вообще из наших первых лиц был самым привлекательным внешне.
Увидев мое сомнение, хозяйка пояснила:
- Мы в студенческие годы попали на Целину. Слышала про такое? Так туда возили всех подряд, и молодежь с улыбками должна была приветствовать высоких гостей. А дядечка, и правда, был красивый! Красивее него был только Фидель! – неожиданно добавила хозяйка.
- Какой Фидель? – еще больше удивилась я.
- Фидель Кастро, - улыбнулась хозяйка, - Он в 1972 году к нам приезжал, помнишь? – спросила хозяйка.
- Увы, - покачала я головой, - не могу помнить, я 1971 года рождения.
- Да, это я загнула, - посмеялась над своим промахом хозяйка, - Мы с мужем как раз жили в Звездном городке (у меня муж был военный), а Кастро туда пожаловал с визитом. Он несколько раз в Союз приезжал и много по стране ездил – и в Сибирь, и на Байкал! Да где только не был!
- А как хорош был! – хозяйка заломила красивые некогда руки и закатила глаза, припоминая иностранного гостя. – Одно слово - испанец!
- Да… - только и оставалось мне кивнуть.
- Испанец… - сладко повторила хозяйка, - не то что мой Васька.
Васька сидел на вершине шкафа и с ужасом следил за передвижениями Смурби по его территории. Смурби нашла под буфетом засохшую карамельку, тем и успокоилась.
На том мы и разошлись.